Отражение бабочки

Я склоняюсь к спонтанному убийству, так как иначе ему не нужно было угонять машину. Произошло оно, вероятно, двадцать первого августа, почти два года назад, после прощального вечера. На другой день у жертвы был самолет.

– Почему спонтанным? – спросил Митрич.

– В силу все той же сложной траектории перемещения «Тойоты» с платной стоянки и до того момента, как она совершенно случайно подвернулась убийце… где-нибудь. Он не был готов, и ему пришлось угнать то, что подвернулось. Красивую, бросающуюся в глаза, новенькую с иголочки машину красного цвета.

Если бы убийство было преднамеренным, он заранее продумал бы, как избавиться от тела.

– И что?

– А то, что к стоянке у речного порта он не имеет никакого отношения, как я было подумал. И со сторожами знаком не был. Он просто угнал, как справедливо заметил Савелий. Тот, первый угонщик, пошел выпить кофе, а убийца угнал угнанную машину. Снова гипотетически, разумеется, я не настаиваю на кофейной версии. Может, на радостях первый угонщик оставил ключ в зажигании.

Вы не поверите, но это имеет место быть довольно часто, капитан знает. А потому стоянку сбрасываем со счетов, это пустой номер. Кроме того, нам известно имя жертвы. Кажется, известно.

– Уже узнали? Откуда? – удивился Митрич.

– Тайна следствия и связи в мире моды. Предположительно, она пела в «Прадо», и зовут ее Лариса Огородникова. Звали. По месту работы указан ее старый адрес. Мы установили район, где она проживала на момент убийства, и добыли фотографию. Дальше, как говорится, дело техники.

Допускаю, однако, что мы можем ошибаться. Капитан!

Коля не спешил отвечать, сосредоточенно жевал.

– Голодный как собака, – сказал с досадой. – Бегаю с утра, ни минуты свободной, как бродячая собака, честное слово! Пришел культурно отдохнуть с друзьями, а тут опять!

– А женщина? – спросил Савелий, пропустив мимо ушей жалобы капитана.

Капитан под настроение жаловался на жизнь, называл себя голодной бродячей собакой и грозился уйти к брату в бизнес. Была у него такая маленькая слабость – бросьте камнем, как говорится.

– Женщина… – проворчал капитан. – Все то же, все как всегда. Ну, есть женщина. Вроде наша. Жильцы дома четырнадцать по Толстого опознали ее. Она с мужем проживала в двадцать второй квартире примерно с полгода или больше, два года назад квартиру продали, и хозяин, Семен Леонидович Штольц, уехал на пээмже в Израиль. Соседка показала, что, по словам Семена Леонидовича, жилец приходился ему родственником.