Потревоженный демон

Как у всех. Детей нет.

– Ты собирался в институт, – вспомнила она. – На физкультурный.

– Собирался. Не получилось. Да и не любил я учебники. Я парень простой. А ты?

– Я закончила наш пед, факультет английского. Два года работала в школе, теперь в библиотеке. Сегодня у нас была репетиция…

– Репетиция? Это как?

– Мы поставили спектакль, вернее, пока репетируем. Читатели, в смысле. На английском языке.

– И ты наклюкалась на репетиции? – поддразнил он. – В библиотеке?

Ирина рассмеялась.

– Да нет же! В губернской канцелярии!

– А губернская канцелярия тут каким боком? Это та, что в парке?

– Та самая.

Нас пустили порепетировать. Там работает мой друг Эмилий Иванович, замечательный человек. Нам репетировать негде, вот он и разрешил у него.

– Эмилий Иванович… – повторил мужчина. – Красиво! Он что, начальник канцелярии? Главный канцелярист?

Ирина рассмеялась – ей было удивительно легко с ним! Ей снова было шестнадцать, мир был прекрасен и удивителен, а впереди – любовь, радость, восторг, и жизнь представлялась яркой рождественской открыткой.

– Нет, просто там никого больше нет. Он один работает, в отделе документов и рукописей. Я вообще предложила, чтобы он оставил нам ключ, ну, чтобы самому не сидеть, но он сказал, что ему нравится.

– Понятно. А из школы ты почему ушла?

– Не было ставки, я работала почасовиком. Я бы осталась, мне нравилась школа. А ты?

– Кручу баранку, сегодня здесь, завтра там. Знаешь, оказывается, наш шарик совсем маленький.

– Дальнобойщик? – догадалась Ирина.

– Он самый. Только из рейса. Я давно хотел найти тебя, адрес узнал еще весной. Не прогонишь?

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Я вдруг понял, что не хочу домой. Не хочу, и баста. Давай за нас! – Он разлил коньяк по рюмкам.

Выпили.

– Знаешь, Виталик умер.

– Когда? – вскрикнула Ирина.

– В марте. Сердце схватило.

– Он же здоровый был! И не старый.

– Не старый. Шестьдесят шесть, мог еще пожить. Хороший мужик был, царствие ему небесное.

Стольких ребят поставил на ноги.

– Он говорил, что мне не хватает спортивной злости, – снова вспомнила Ирина. – Да и мама повторяла: вот если бы танцы или спортивная гимнастика… Ой, я, кажется… – Она прижала ладони к горящим щекам. – За Виталика! Мы страшно гордились, что у нас такой тренер. Он греб за нашу сборную на Олимпийских играх.

– Он был запасным.

– Все равно! Давай! – Она схватила рюмку.

– А не хватит? – Он с улыбкой смотрел на нее.