Шаги по воде

Если бы его отдали под суд, он получил бы срок. И Стелла, опытный юрист, попалась на эту наживку?

– Жена больна… Я думаю, он продавал наркотики, чтобы обеспечить ей уход.

Я едва не задохнулась от возмущения. Ну можно ли так попадаться? Уважаемый врач, крадущий наркотики, чтобы помочь больной жене… Развенчанный, выброшенный из общества, влачащий жалкую жизнь, делая подпольные аборты дешевым шлюхам… Ну прямо бразильское мыло – «Бедный доктор Альфонсо»!

– Он тебе понравится! – Безмерна вера влюбленных, что окружающие разделят их восторги.

 – Он… – Стелла подняла глаза к потолку и сжала кулаки. – Он не такой, как другие!

– Разумеется, не такой. Все они разные, а результат один, – собиралась хладнокровно заметить я, но вовремя прикусила язык. Бесполезно! Доктор Лапин – очередное психическое расстройство, которым Стелле нужно переболеть. Правда, этот, судя по описанию, будет покруче картежника Глеба Чулкова и поэта Артура Кременецкого. Равнодушие мужчины к своему внешнему виду, небритость и неряшливость часто говорят о сильном характере и презрении к мнению окружающих.

Я представила себе небритого Лапина, глотающего бутерброды в четыре утра, и содрогнулась.

На лице Стеллы застыло мечтательное выражение, и я вдруг ощутила укол зависти – я не умею отдаваться чувству так безоглядно. Я пережила несколько влюбленностей, от которых не осталось даже пепла, и помнила, что и в разгар отношений никогда не заблуждалась в оценке любовника – он не казался мне ни другим, ни лучшим из всех, и я прекрасно сознавала, что не пожертвую ради него ни работой, ни свободой.

С одним из них я без сожалений рассталась после его препирательств с таксистом из-за нескольких рублей – у того не оказалось сдачи. Выражение лица у моего рыцаря при этом сделалось брюзгливо-высокомерным. Ему не было жалко денег, просто всякий сверчок должен знать свой шесток. Обслуживающий персонал должен знать свое место!

С другим – после того, как он позвонил жене и сказал, что у него деловое свидание. Мы в это время лежали в постели.

Звонить при мне не было никакой необходимости, но он считал, что это такой прикол и юмор. Он еще и подмигнул при этом. Я помню, как передернулась. Меня мало волновала полумифическая жена, но смеяться над ней при мне, любовнице, я сочла неприличным.

И ни разу в жизни я не испытала безудержного и восторженного чувства, равного по накалу чувству Стеллы. Не дала мне природа подобного, а только умеренный интерес.

– А его жена? – снова спросила я.