Свой ключ от чужой двери

Скоропостижно схватило, промчалось, просвистело – и свободен! Солнце, тучки, небо голубое – оказывается, все на месте, никуда не делось… Собака гуляет – все, как было. Это меня, идиота, не было. Гормоны, конечно, играют и требуют, никто не спорит, но почему-то всегда ожидается большое и красивое, как баранья отбивная в рюшах и листиках мяты. Чтобы ты читал стихи, шекспировские сонеты, например, желательно в оригинале, а она чтобы слушала, была чистая, гордая, любила бродить по улицам вечернего города, непременно под дождем, а в выходные – в лес электричкой.

И чтобы говорила: «Слав, мне ни с кем еще не было так хорошо». Боже, какая пошлость! Зачем? Сделать приятное партнеру? Самообман? Замуж пора? А может, не миф, а правила игры? Куда ж они потом исчезают, эти правила, после чего начинается игра без правил? Бои. Самое интересное, веришь ей. Еще как веришь! Ни минуты не сомневаешься – ей ни с кем еще не было так хорошо! Грудь – колоколом, хвост – павлином, головка горделиво поднята. Голова то есть.

И так далее. Ненавижу! Не-на-ви-жу!

Господи, как я устал!!!

А с другой стороны – никто никому эти мифы не навязывает. Мы сами хватаемся, тянем дрожащие ручонки за блестящей цацкой, поглубже загоняя мысль, что грош ей цена. И остаемся у разбитого корыта. Ни любви, ни настоящего, ни будущего и печальный опыт, который все равно ничему нас не научит. Кто меня заставлял жениться на Лии? Путаться со Стасом Удовиченко? Закрывать глаза и уши, отводить глаза, притворяться, что все о’кей?

Так что нечего тут! Нечего разводить голубую муть.

Сам вляпался по полной… сам разгребай. А с другой стороны – кому сейчас хорошо?

Бедная Лия…

Глава 3

Старлей Коля Астахов

– Вот тут яблоки и кефир, – сказал старлей Коля Астахов своему начальнику Кузнецову Леониду Максимовичу, пристраивая внушительных размеров пакет в пошарпанный холодильник в углу палаты.

– Не надо, – отвечал Кузнецов, – у меня всего полно. Кефира – так точно до самой смерти хватит.

Я его терпеть не могу. Никогда не мог.

– Вам теперь лучше бы на кефир перейти, – вздохнул Коля. – Вид, как у… – он вовремя прикусил язык. – Короче, надо завязывать, печень – дело такое…

– У меня наследственное, – сказал Кузнецов, задетый бестактностью подчиненного.

– Что и обидно! Страдать – так за дело.

– Ладно, – прекратил Колины философские рассуждения Кузнецов. – Давай по существу!

– Хорошо вам! Терпеть не могу такие дела.