Свой ключ от чужой двери

Милорд идеи рожают, иностранных гостей встречают, речи пишут, а Удовиченко болота осушает, елки сажает… Такой вот тандем, хотя, если подумать, на хрен кому эта мелиорация нужна? В болото сколько ни вбухай, все без толку.

– Значит, нужна. А ты не думал, почему жених не пострадал? Оба пили, невеста умерла, а он даже не почувствовал.

– Думал… Может, не вино?

– Может. Ищи, работай. Поговори с родными, знакомыми. Восстанови по минутам венчание и банкет. Кто где стоял, кто был рядом, кто входил-выходил… Так не знаешь, почему?

– Проверяете на вшивость? Потому что жених мог не пить вообще, вот почему.

Сделал вид, что пьет, а сам не пил.

– Молодец. Вот и докажи. Поговори со священником, узнай, кто пил, а кто не пил. А сам священник что собой представляет?

– Отец Константин. Молодой, у нас всего четыре месяца, сразу после семинарии. Нормальный мужик, понимающий.

– Потряси еще раз гостей. Не может быть, чтобы никто ничего не видел. Не в темном переулке дело было, а на виду у десятков людей.

И свадебные фотографии принеси.

– Сегодня в четыре обещали сделать.

– Свободен. Действуй. В семь ноль-ноль жду с фотографиями.

– И вам хорошего дня, Леонид Максимович! – ядовито сказал Коля и отбыл. Хотел хлопнуть дверью, но постеснялся. Через минуту просунул голову в палату и спросил: – А вас когда освобождают?

– Лечащий врач говорит – две недели минимум.

– Понятно.

* * *

Только в восемь вечера Коля Астахов сумел освободиться. Домой идти не хотелось, а хотелось, наоборот, расслабиться в хорошей компании, для чего Коля отправился в бар «Тутси», где его уже поджидали друзья – Федор Алексеев и Савелий Зотов, полные нетерпения узнать об убийстве из первых уст.

Федор Алексеев, сам в прошлом капитан полиции, теперь преподает философию в местном педагогическом университете и по старой памяти интересуется оперативными сводками. Савелий Зотов – главный редактор издательства «Арт нуво», человек, воспитанный на книжках и оторванный от реальной жизни, на что ему часто пеняет Коля Астахов, в том смысле, чтобы не лез со своими дурацкими замечаниями, когда разговаривают серьезные люди. Савелий – человек добродушный и не обижается, а Коля иногда все же признает, что… ну да, прав был оторванный Савелий, аж не верится…

– Не томи! – выразил общие чувства Федор, когда Коля не спеша осушил первую рюмку коньяка и зажевал маслинкой. – Рассказывай!

– Устал как собака, – сообщил Коля.