Свой ключ от чужой двери

Я принесла. И с работы звонили, просили завтра выйти в утреннюю, работать некому. Кушать будешь? Выходи! Я как раз разогрела, давай, пока горяченькое.

Вова принял протянутое в дверную щель письмо. Упал обратно в продавленное плетеное кресло, на плоскую, как блин, подушку с неразличимой от времени вышивкой крестиком.

«Убью! – подумал. – Если опять этот гад, псих, мерзавец – убью! Усовершенствованную модель подложу! Ты у меня попрыгаешь!»

Он решительно надорвал конверт, вытащил сложенный вдвое листок, развернул и прочитал следующие стихи:

Он был нигде никем не признан,

Бродил по улице, как тень,

И занимался альпинизмом

В Международный женский день!

Рука с письмом бессильно опустилась на колени.

– Ну, давай, иди уже! – напомнила о себе мамаша.

– Не хочу! – заревел Вова. – Не хочу! Оставьте меня все в покое!

История с письмами началась ни с того ни с сего около полугода назад, осенью, и стала кошмаром Вовиной жизни. Письма без подписи приходили по одному в месяц. Сегодняшнее было шестым.

Остальные пять хранились в лаборатории, в шкафу, под старыми подшивками «Науки и жизни». Ни подписи, ни объяснений, ничего – только стихи неприличного содержания со всякими грязными намеками. В первом, например, анонимщик написал про мальчика, который бродил по лесу злой, утомленный и обросший бородой, якобы забытый школьной экскурсией.

Бред и чушь собачья! Вова глазам своим не поверил – какой мальчик? Какая экскурсия? Он, Вова, никогда не был в лесу на экскурсии.

При чем тут ребенок с бородой, забытый в лесу?

Он целую неделю ходил под впечатлением от дурацких стихов, допускал конфликты с пассажирами, а одного пассажира даже толкнул и обозвал «падлой безбилетной». Толкнул правильно, так как у него не было билета. А то, что обозвал… Какая разница? Доведут же, так и поубивал бы всех на месте! Если бы у Вовы было право рукоприкладства, он бы быстро перевоспитал всех городских зайцев. Но нет у него такого права, к сожалению. И приходится повторять, как попугай, с утра до вечера: «Ваш билетик, пожалуйста!», «Будьте добры, ваш билетик!».

За целый день так наговоришься, так натаскаешься по троллейбусам, что думаешь только об одном – скорей бы домой, да супчику горячего, да картошечки, да на диванчик к телевизору. Так нет, мамаша тут как тут из-под руки, все ей интересно – скольких оштрафовал, да на каких рейсах, да то, да се. А потом непременно скажет:

– Жениться тебе, сынок, пора…

Вова вспыхивает жарко.