Свой ключ от чужой двери

Общая камера, общак, кажется… Или, нет, общак – это касса у воров в законе. Неважно!

Для этого простого парня, который сверлил меня взглядом и не верил ни одному моему слову, я – подозреваемый номер один. Фаворит, который, даже если будет плестись в хвосте, все равно придет к финишу первым. Зачем искать других? Соперников? Соперниц? Затрачивать государственные средства?

Стас – холостяк. С Лией у него, по моим расчетам, постфактум, так сказать, завязались отношения месяца три-четыре назад.

До этого у него была женщина из мэрии, намного старше, с которой он спал по расчету, для пользы фонда. Довольно страшная. Вряд ли она метила в мадам Удовиченко, а раз не метила, то что поменялось бы в их отношениях после свадьбы? Ничего. Он по-прежнему спал бы с ней для пользы дела.

Ну почему это все случилось со мной? Чем я провинился? Даже миф номер следующий не помогает – жизнь, черт бы ее побрал, полосатая. Полоса белая, полоса черная. И еще целый ряд псевдополезных избитых истин: всякое бывает, кто не падал, тот не поднимался, и на нашей улице будет праздник, после дождя всегда светит солнце, за одного битого двух небитых… Тошнит просто от моря житейских истин.

Но, если честно, то помогает. Только повторять нужно без продыху – все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо. День, два, три – все будет хорошо… хорошо… хорошо… распрекрасно! К черту!

Любимая ушла к другому, а другой – бывший (да, да, бывший!) партнер по бизнесу, крутой, козырный, хам, но женщинам нравится – настоящий полковник, в отличие от вашего покорного слуги, занюханного интеллигента.

Который ну никак не может сказать «ты» официанту, даже зная, что тот его за это тихо презирает. А Стас Удовиченко говорит ему:

– Так, ты свое меню налепи себе на ж…, а нам неси шашлычок из осетринки – раз, баранинки – два, эскарго – три… А ну, дай понюхать! Воняет! Убери к растакой-то матери… Шримпы, анчоусы, каперсы, лобстер – четыре, пять, шесть, семь! «Мерло» девяносто шестого? А пораньше нету? Давай!

И официант счастлив, морда сияет, глаза как у преданного буля – маленькие и радостные.

Социальная справедливость для него зависит от размера чаевых.

А шампанское из туфельки на потеху ресторанной публике не хотите? А туфелька родной жены, гордой и слегка смущенной, напрочь забывшей о муже, который с приклеенной улыбкой и бабочкой на тощей шее присутствует здесь же.