Свой ключ от чужой двери

Говорю, понимаю, любовь, зла не держу, претензий у меня к вам нет, с кем не бывает, совет вам да любовь и подспудно – мысль о собственном благородстве.

– Ты не понял, Славик, – говорит он и смотрит испытующе. – Мы не можем оставаться деловыми партнерами… Понимаешь, в данных обстоятельствах это неэтично.

«Неэтично» в его устах – как седло на корове.

– Как это? – проблеял я растерянно, все еще не понимая.

– Я думаю, тебе придется уйти из фонда.

– Что? – до меня наконец доходит. – Что?!

– То есть, – дрогнул он, – не совсем уйти, ты останешься почетным консультантом, ну, сообразим что-нибудь… с твоим опытом, но с поста президента, извини…

– Как это с поста президента? Это выборная должность, ты не можешь решать за всех! И кроме того, это мой фонд, мой! И вообще…

– Ты подашь заявление по состоянию здоровья, – перебил он, – и тебя освободят досрочно.

Все поймут тебя и оценят твой поступок. Между прочим, не один я так считаю. Пойми меня правильно, для тебя же лучше уйти без скандала, по-хорошему. Репутация фонда, сам понимаешь. И Лия очень просила. Женщины – тонкие натуры, – добавил ни к селу ни к городу.

Лия – тонкая натура? Защищаясь, сознание вцепилось в эту фразу. Это Лия – тонкая натура? Иуды! Предатели! Мавр сделал свое дело, мавр может уйти! Он отнял у меня не только жену, но и любимое детище. Я был смят, оскорблен, уничтожен до такой степени, что, рвя бумагу пером, написал это проклятое заявление – подавитесь! Я и дня не хотел оставаться с этой нечистой парочкой.

Сгоряча я отшвырнул от себя предложение стать почетным консультантом (идиотизм, что значит «почетный консультант»?!). Но Стас сказал: не глупи, ты нужен фонду, а фонд нужен тебе.

Прекрасное качество – умение отсекать лишнее, которым мой друг владел в совершенстве. Я бы так не смог. Мне бы это просто не пришло в голову. Я помнил, как мямлил и заикался, подыхая со стыда, когда пришел к Сонечке… сказать, что женюсь… А этот взял и отсек, как аппендикс, и смотрит сочувственно – понимаю, сочувствую, но хоть ты мне и друг, но истина дороже.

Истина – это фонд, ради фонда, для фонда, ничего, кроме фонда. Красиво!

Признайтесь, Вячеслав Михайлович, вы ведь всегда считали его ниже себя? Подсмеивались над его словечками, одеждой, чувствуя себя неизмеримо выше и умнее. А ему ваши смешки по барабану. Не задевают. Потому что хозяин жизни – он, здоровое мурло с толстой непробиваемой шкурой бегемота.