Свой ключ от чужой двери

А что тогда? Лечь на диван – и размышлять!

Искусство размышлять исчезло из нашей жизни вместе с лошадьми, ветряными мельницами и дамским рукоделием. Не совсем, правда, исчезло, остались низменные его категории – прокручивать варианты, соображать, прогнозировать…

И вот однажды, рассматривая трещину в потолке и паутину в углу, которые видны исключительно из позиции лежа, я валялся на диване и думал. Хотелось чего-то… глобального, мощного, судьбоносного… что в корне переменит мою жизнь, придаст ей смысл… Приносить пользу хочется.

Наступает момент, когда спрашиваешь себя: а что ты сделал? Коллекционировал трубки и пиджаки? Сочинял никому не нужный научный труд? А слабо, например, осушить болото? А потом на этом месте посадить сад, чтоб яблони цвели?

Болото! Ну конечно! Наш местный химический комбинат лет сорок, коптя небо, производил сельхозхимикаты, бытовые моющие средства, горючее для зажигалок, а также, по слухам, целый ряд закрытой продукции для нужд обороны. Все это хозяйство внесло свой вклад в увеличение озоновой дыры над нашим регионом и планетой в целом, а также образовало вышеупомянутое черное болото, где, по слухам, водились черти.

«А что, если покопаться в архивах, – думал я, лежа на диване, – да поговорить с бывшими рабочими, да взять анализы почвы и ядовитой субстанции из черных озер, да связаться с «зелеными», да ударить в набат, взывая к совести, да подоить сначала местных «новых», потом столичных, а потом выйти на международный уровень… Вот тогда – да!»

Идей было в избытке.

Не было топлива.

«Нельзя быть и генератором идей, и пиарщиком, и финансовым гением», – продолжал раздумывать я. Мне был известен лишь один такой человек. Профессор Николай Евменович Баран, Баран Рогатый, который артистически выбивал деньги из городского бюджета на археологические нужды. Все лето он проводил со студентами в палаточном городке на раскопках. Однажды, по преданию, они украли гуся у местных крестьян, зажарили на костре и сожрали под выпивку.

Он не баран, он мамонт! Мастодонт! Студенты его обожают. Постарел, конечно, шаркает ногами, ходит с тростью. Сердчишко прихватывает, давление скачет, артрит погоду предсказывает – куда там метеослужбе! Но орел. И каждое лето в поле. И анекдот неприличный еще выдаст, вызывая дружный визг академических дам.

Профессора, к сожалению, интересует только археология, а не осушение болот. Так что… думаем дальше. Только бы ввязаться, а там посмотрим.