Танец на тлеющих углях

Интерьеры, цвет, форма окон, цветники – это я! Я привыкла к деньгам. Особой радости замужество мне не принесло, но зато у меня есть гнездо. Родные стены. Я душу отдам за свой дом! Знаешь, о чем я мечтала в детстве и… потом? Чтобы у меня была своя комната! Свой угол, где мои вещи, мои книги, мои… кисточки и краски и чтобы никто не смел ворваться туда без спроса. Ни одна живая душа, потому что комната человека – его оболочка и его тайна. Его шкура. А у нас была «распашонка» на четверых…

Шибаев не понимал, зачем она говорит все это.

Казалось, Ирина говорила не столько ему, сколько, в который уже раз, пыталась убедить в чем-то себя. Или все-таки оправдывалась?

– Я понял, – сказал он мягко. – Ты его не бросишь, ты любишь деньги и свой дом, ты не канатная плясунья…

Он хотел добавить, что не собирается делать ей предложение и ставить перед выбором – он или муж, но не посмел, побоялся обидеть.

– Я не канатная плясунья, – повторила она. – Я трусиха. Я бы и двух шагов не ступила по канату… к сожалению.

– Могу тебя успокоить, я тоже не канатный плясун. Не всем дано, – повторил он ее слова.

– Ошибаешься! – живо сказала она. – Я так и вижу тебя с шестом на канате! Каждый мускул играет!

– Так на кресте или на канате?

Она ахнула и проворно куснула его в плечо. Он запустил пальцы в ее волосы, резко притянул к себе. Серьги качнулись, сверкнув тускло-красной искрой.

…Она была легкой и подвижной, и ее волосы пахли пряно, полынно-горько. «Тысячелистник», – вспомнил он.

– Ты помнишь, как меня зовут? – спросила она вдруг, почти беззвучно, касаясь губами его губ.

– Помню, – ответил он. – Конечно, помню.

– Как?

– Ирина.

– Правильно. Скажи еще раз: «Ирина!»

– Ирина.

– Ира!

– Ира.

– Ирка!

– Ирка.

– Не забудешь?

– Нет.

– То-то…

Глава 7

Modus operand

Поставить их рядом было невозможно. Хамоватый жлоб Григорьев и… она. Ирина Сергеевна. Ирина. Ира. Ирка.

Шибаев взял сотовый телефон, и тот сразу же взорвался хрипло: – «Хел-л-лоу… моторола… хел-л-лоу… моторол-л-л-а-а».

Это был, разумеется, изнывавший от неизвестности и беспокойства Алик Дрючин.

– Саша, ты где? – заорал он с облегчением. – Я уже не знал, что и думать! Где ты был?

– Потом расскажу, – ответил Шибаев сдержанно.

– Ты не ночевал дома, – сбавил тон адвокат.

– Так получилось, – сказал Александр.

– Ты был… с ней? – В голосе Алика чувствовалось страстное желание, чтобы его разубедили.