Темный ангел одиночества

Она нашарила в сумочке мобильный телефон. Подруга душевная Зося…

– Я только что видела Марту. – Как в омут головой.

Зося ахает. Пауза. Проходит бесконечная минута. Зося молчит. Юнона отключается, сует мобильник в сумку.

Улица вибрирует в огнях реклам. Народу заметно поубавилось. Юнона шагает как робот, не замечая массовки. Шагающий робот. Рекламирующий… а что же он у нас рекламирует? Последние коммуникационные модели? Ай-фоны-пады-моды? Ароматизированные прокладки с усиками? Суперпятновыводитель «Галактика»? Или практикум-семинар «Как добиться успеха в этой долбаной жизни»?

Юнона устала.

Жизнь тускла, впереди пустота. Ночные бдения в любимом кабинете, любимая работа, любимые цифры…

И все.

Ямщик, не гони лошадей, мне некуда больше спешить, мне некого больше любить…

Глава 1

Гостиница. Несколько лет назад

Женщина торопливо шла по длинному коридору гостиницы, рассматривая золотые цифры на дверях. Хрустальные бра, картины, деревья в китайских горшках, приятный запах лаванды.

«Континенталь» – самая крутая городская гостиница, и она подумала, что на этот раз клиент попался приличный.

Она давно перестала стесняться… Сначала было противно, гадко до обморока – она подолгу стояла под душем, содрогаясь от отвращения, смывала с себя следы рук… мерзких лап. Потом долго сидела на кухне, босая, в махровом халате, отхлебывала коньяк из высокого стакана, постепенно тупея. Взгляд туманился, в голове начинало шуметь, мысли рвались, не додумываясь до конца.

И тогда приходило облегчение. Цепляясь плечами за стенки, она брела в спальню, падала на кровать и проваливалась в мутный и тяжелый сон.

Иногда попадались вменяемые, но чаще друзья и партнеры Николая были просто подонками. Пьяными, грубыми подонками. Сцепив зубы, закрыв глаза, стараясь не дышать, она считала про себя секунды и минуты до последних конвульсий… клиента.

Некоторые хотели поговорить, им было интересно, почему да как, даже с их точки зрения, точки зрения морально-ущербных маргиналов, промышляющих на помойках и задворках жизни, часто на самом дне, то, что происходило с ней, было неправильно.

Она отделывалась короткими фразами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать от отчаяния. Иногда они говорили о своих семьях – жене и детях, с чувством превосходства, давая понять, что она дрянь, гостиничная шлюха, женщина, не стоящая внимания.