Японский парфюмер

Пошарил глазами по столу, крякнул, пробормотав: – Ох уж эти бедные богатые, поправиться есть, а закусить – извините!

Взял мои руки в свои большие, мягкие и горячие ладони и сказал, заглядывая мне в глаза:

– Ну, Сашка, ну, негодяй, и что они только в тебе находят? Кто вы, прелестное дитя?

Голос у него был бархатный, выражение лица самое благодушное, но внимательный острый взгляд диссонансом. Его колено уперлось в мое, и я отодвинулась.

– Прелестное дитя – владелица «Королевской охоты», – буркнул Ситников.

– Что такое «Королевская охота»? Кафе? Элитный клуб?

– Неужто не знаешь? Ты же у нас завсегда в курсе! Это детективное бюро.

– Ты нанял детектива? – В голосе Добродеева проскользнули недоверчивые нотки.

– А то! – хмыкнул Ситников.

– Но ведь… ведется следствие, при чем тут частная контора? Или ты хочешь сам…

– О чем ты? Какое следствие?

– Ну, как о чем… – Добродеев слегка смутился. – В связи с… – он замялся, – с Еленой.

– При чем здесь Елена?

Добродеев, похоже, растерялся.

Побагровев, он переводил недоуменный взгляд с Ситникова на меня.

– Я не детектив, – вмешалась я. – «Королевская охота» – это охранное агентство, и я здесь потому, что…

Закончить я не успела, так как Ситников, потянувшись за салфеткой, опрокинул мой бокал. Я ахнула. Добродеев проворно отодвинулся.

– Черт! – буркнул Ситников, промокая салфеткой разлитое вино.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая, как мягкая ткань неторопливо впитывает красную жидкость.

– Охрана? – опомнился Добродеев. – Зачем тебе охрана? Ты думаешь, что тебе что-то угрожает?

– Всем нам что-то угрожает, – ответил философски Ситников. – Я слышал, Рубова ограбили и чуть не убили в собственном подъезде.

– Рубова? – оживился гость. – Не слышал! Когда? И много взяли? Ужас какой! Из дома выйти нельзя! А вы меня, ребята, не дурачите? Прекрасная дама – начальник охраны! Или начальница? Как вы сказали? «Королевская охота»? Что-то знакомое, вроде роман такой был, вспомнил – «Королевская рать».

Такая красавица! – затараторил Добродеев – похоже, пришел в себя. – И я узнаю об этом последним? Я должен написать о вас! Непременно! Екатерина-амазонка!

– Господин Добродеев – журналист, пописывает в различные печатные органы, от красных до коричневых, включая зеленые и синие…

– Синие?

– Ну да, дамские журналы.

– Почему – «синие»? – спросила я.

– Издевается, «синие чулки» имеет в виду, – фыркнул Добродеев.