Японский парфюмер

– Ситников опоздал, как ты уже знаешь, и меня приютил его сосед, Владимир Михайлович Ненахов, старый актер. Очень колоритная фигура. На пенсии, но продолжает играть, теперь не на сцене, а в жизни. Профессия накладывает свой отпечаток, и никуда тут не денешься. Это между прочим, он здесь ни при чем. Немного переигрывает. Пафос хорош для театра, а в жизни… сам понимаешь. Фальшь… в хорошем смысле этого слова, разумеется. Он мне понравился. Любопытен, не прочь сунуть нос в дела ближнего; болтлив; одинок; кокетлив. Играет роль… в зависимости от обстоятельств – добрый дядюшка, король Лир, деспот, Сальери… любую значительную личность, антураж позволяет.

Умеет вытянуть из тебя то, что ты никому не собиралась рассказывать. Мастерски задает вопросы. Руководит ситуацией, владеет мускулами лица… в общем, актер. Интересно, почему он на пенсии? Хороший актер умирает на сцене. Здоровье? И еще что-то… был момент, когда он…

Мысль моя забуксовала, равно как и вообажение. «Bon mot» – удачное словцо, – как говаривала старушка-соседка в далекие времена моего детства.

«Избегайте удачных ярлыков, их потом невозможно отодрать!» Я представляла себе человека с ярлыком, налепленным на лоб, и удивлялась. Мама сказала, что ярлык – это слово. Скажут, например, что человек дурак, и не отмоешься. Или еще… как назовешь корабль, так он и поплывет. Я, разумеется, не поняла, но запомнила. Старая дама была права – словом можно уничтожить человека, его репутацию, свести на нет любое начинание и высмеять любое доброе дело.

– Не отвлекайся! – одернул меня Каспар. – Ты сказала, был момент, когда он… что?

– Он сомлел! Под занавес он сомлел.

Словечко «сомлеть» было лексической жемчужиной из словаря маминой троюродной сестры тети Нины. Тетя Нина была замечательна тем, что в слова и понятия вдыхала новый смысл. «Сомлеть» на ее языке значило не упасть в обморок или потерять сознание, но дать слабину, отказаться от борьбы или пуститься во все тяжкие.

– Васька из третьего подъезда опять сомлел, – говорила тетя Нина, закатывая глаза и с сожалением качая головой.

И всем было ясно, что у Василия Зубина опять запой.

– У меня всегда была нечистая совесть, – повторяла она гордо и слегка обиженно. А значило это, что она, как совестливый человек, стеснялась брать с клиенток лишнее и всегда возвращала остатки. Тетя Нина была портнихой. – Не то что другие!

«Выпученные губы» – вспомнила я еще одно теткино выражение и в который раз пожалела, что не записывала ее перлы.