Японский парфюмер

Солнце наверху едва угадывается… как тусклая серебрянная монетка на дне колодца.

Погода как из романов о комиссаре Мегрэ.

«Комиссар Мегрэ, в тяжелом длинном пальто, впитавшем всю влагу парижского беспросветно-дождливого осеннего дня, входит в кабачок «Четыре мушкетера», что на Рю де Плесси-Мусси-Кусси, и заказывает кружку анисовой водки. Достает из кармана громадный клетчатый носовой платок, разворачивает и оглушительно сморкается…»

И так далее.

* * *

Знакомый дом. Утренняя серость так и не рассеялась.

Верхние этажи тонут в тумане. Я прошла мимо пустой скамейки, на которой старый актер развлекал меня стихами. Вечность назад. Вчера.

Набирала код. Поднялась на последний этаж. Остановилась перед знакомой дверью. Достаю из сумочки ключ. Я и техника – вещи несовместные. В моих руках ничего не хочет работать – от мобильных телефонов до ключей. Тем более чужих. Открыла! Вошла. Знакомый слабый аромат сушеных трав, тепло и особая тишина пустой квартиры, усиленная осознанием того, что это чужой дом…

В комнате было сумрачно и печально.

За стеклянной стеной – пелена тумана, в центре – сгусток блеклого болезненного солнца. С высоты птичьего полета угадывался змеиный извив реки, но ни деревень на противоположном берегу, ни леса было не видно. Мир тонул в миражной белесости. Декорации из ночного кошмара. Но действующее лицо лишь одно – я. Женщины-птицы нет. Постояв у окна и физически ощутив сырость и неуют осеннего дня, я скомандовала себе: вперед!

С чего же начать? С чего начинают сыщики в романах? Перво-наперво – осматриваются орлиным взором.

Можно прищуриться – подталкивает воображение. Можно почесаться. Затем подходят к письменному столу, выдвигают ящики, просматривают бумаги, пробегают пальцами внутри ящиков в поисках тайника и, как правило, находят. Только нужно представить себе, что именно ты хочешь найти.

– Ну-с, и что же мы ищем? – вылез Каспар.

– Не знаю.

– У тебя, как у всякого уважающего себя детектива, должна быть гипотеза или рабочая версия.

– Рабочая версия есть. Даже две. Первая. Елена покончила жизнь самоубийством. Проводила мужа, прошлась по магазинам, вернулась домой, нагруженная покупками, сварила кофе, поужинала, вымыла посуду, приняла яд, который держала завернутым в листок из блокнота, запила апельсиновым соком, легла в кровать и умерла.

И не оставила ни строчки, ни полстрочки, которые пишут обычно… решившись. В состоянии истерики, страха, безнадежности, пытаясь объяснить или оправдаться.