Женщина в голубом

 – Он умер в девяносто, а картина написана десять лет назад, получается ему тогда было под восемьдесят… Восемьдесят! Это объясняет туман, круги перед глазами и отсутствие женщины!

– Христофорыч, ты не прав! – Добродеев оглянулся, прикидывая, как оттеснить Монаха от прислушивающейся толпы. Ему было стыдно за друга. – Это авангард, это не для всех!

– Леша? Леша Добродеев? – раздалось у них над ухом. – Рад, рад! Любуетесь моей женщиной?

– Артур? – радостно изумился Добродеев, как будто присутствие организатора выставки у главной картины такое уж невиданное дело.

Мужчины обнялись и троекратно облобызались. Монах наблюдал с живейшим интересом.

– Мой друг, профессор Монахов. Мой друг Артур Ондрик, меценат и галерейщик, – представил их Добродеев.

– Весьма! – Монах щелкнул каблуками.

– Польщен, – сказал Артур. – Как вам моя женщина?

– Честно? – сказал Монах, почесав под бородой.

– Это замечательно! – затрепетал Добродеев, пытаясь заслонить собой Монаха.

Но заслонить Монаха еще никому не удавалось. – Ничего подобного не видел, поздравляю, веха в исторической перспективе развития города… – зачастил Добродеев, но Артур перебил его, с интересом разглядывая Монаха:

– Честно!

– Я потрясен! – Монах закатил глаза. – Никогда ничего подобного! Он ваш родственник?

– Кто? – опешил Артур.

– Марк Риттер! Очень атмосферно и тонко! Зритель накладывает свое личное видение на его видение, и в итоге все видят совершенно разные вещи.

Очень концептуально.

– Именно! Вы удивительно точно ухватили суть, господин Монахов. Леша сказал, вы профессор. Дайте угадаю. Философия?

– Математика, – влез Добродеев. – И психология.

– Леша всегда меня хвалит, – укоризненно попенял Монах. – Можно Олег, без официоза.

– Психология и математика! – воскликнул Артур. – Удивительное сочетание. Не все понимают, а я, когда увидел… не поверите! Кроме того, наш земляк. Все на его личном сайте. Биография, взгляды, творчество.

Марка вывезли из страны еще ребенком, но всю жизнь он помнил родину, и его картины – отголоски детской памяти. Все это проступает еще отчетливее на втором полотне, тут вообще все размыто, словно в тумане, но узнать можно. Река, луг за рекой…

Добродеев кивал, внимая. На физиономии Монаха читался вопрос: каким боком авангардная женщина к детской памяти? Уж скорее погремушка или самокат. Кормилица с бюстом, на худой конец.