Яд персидской сирени

Не получилось. Губы не хотели растягиваться в улыбку. Она растянула их пальцами. Улыбка получилась неприятной и жалкой. Она убрала пальцы; улыбка исчезла, и лицо снова стало угрюмым. Это я, сказала она себе. Я вернулась… домой? Да, я вернулась домой. Это мой дом. Меня долго не было, а теперь я вернулась. Я разучилась улыбаться. Я худая, я старая… сколько мне? Двадцать пять… кажется. Я старуха. Резкие морщинки в углах губ, морщинки в углах глаз. Сухие губы… бледные. Ей показалось, она заметила седину на левом виске.

Нагнулась к зеркалу, присмотрелась. Показалось. Бесцветные короткие пряди, торчащие уши. Хороша. Интересно, здесь еще остались альбомы, где она с отцом, с мамой… где-нибудь? Или тоже на свалке, рядом с Ритой и Славочкой…

Мысли ворочались вяло. Она зажмурилась и помотала головой. С силой взъерошила волосы, подергала себя за мочки ушей…

…В шкафу висела одежда: серое закрытое платье, клетчатая черно-серая юбка-клеш, две блузки – белая и коричневая, обе с короткими рукавами. На полке – черный свитер и пара футболок, черная и бордовая.

Татка достала платье, подошла к зеркалу. Старушечий фасон, старушечий цвет. И слишком велико. Она повесила платье обратно. Сняла с вешалки юбку и белую блузку. Стояла перед зеркалом, рассматривала себя. Юбка тоже великовата, блузка… Она расстегнула верхнюю пуговку, потом еще одну, потрогала выпирающие ключицы. Оторвала ценники…

…Володя постучался. Вера закричала: «Входи!» Он вошел. Вера причесывалась перед зеркалом. В синем платье без рукавов, с ниткой жемчуга на шее, в легких домашних туфлях цвета незрелых оливок.

– Ты красивая, – сказал он, обнимая ее. – Женщина моей мечты.

– Где она? – Вера дернула плечом, сбрасывая руки мужчины.

– У себя в комнате. Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Поищу новое заведение, они дали адреса. Черт, раньше надо было думать, все сразу навалилось…

– Ты думаешь, нужно?

– Ты же видел ее! – Вера повысила голос. – Она же никакая, даже говорить разучилась. Она опасна, еще пожар устроит.

Я не собираюсь держать в доме психопатку. Кроме того, она воровка. Пока присмотрит Света, а потом… посмотрим.

– Света ее знает?

– Нет, она у меня три года всего. Как она тебе? Сказала хоть что-нибудь? Между прочим, это была ее комната.

– Ничего не сказала. Стояла, озиралась. По-моему, она даже не заметила, что я ушел.

– Господи, за что мне этот кошмар? – простонала Вера. – С Пашей возись, теперь с этой…

– Ты бы не торопилась.