Яд персидской сирени

– Почему она попросила именно тебя?

– Больше никого нет. Она запомнила адрес. Я не видел ее семь лет. Написала и попросила.

– Семь лет? А где она была семь лет?

Эрик молчал, смотрел в стол.

– Как зовут женщину и почему ее нужно искать?

– Ее зовут Виктория Алексеевна Тарнавская, она исчезла.

– Когда?

– Двадцать лет назад. Или двадцать один.

Добродеев присвистнул.

– А почему ее раньше не искали?

– Не знаю. Вы найдете ее? Вы же сами сказали, что нет безвыходных ситуаций и у вас есть ответы.

– А что еще ты о ней знаешь?

– Вот! – Эрик порылся в кармане куртки и вытащил сложенный листок, протянул Монаху.

Это было письмо, всего несколько строчек, подписанное «Татка-циркачка». Судя по стилю и правописанию, написано оно было в страшной спешке; приводим его полностью: «Шухер привет! Это Татка-циркачка! SOS! Найди мою маму Тарнавскую Викторию Алексеевну, была в цирке гимнасткой, вышла замуж за Мережко Владим. Павл. 21 год назад ушла навсегда, очень, очень надо! А то мне хана! Плиз! Если смогу напишу еще.

Не могу выйти. Помоги!!! Помню всех, класно было, скажи? Твоя Татка-циркачка».

– Она что, под домашним арестом? – спросил Монах. – Где же она была семь лет?

Эрик взглянул на Добродеева.

– Это мой ассистент, – сказал Монах. – Ты должен его помнить. Ему можно. Выкладывай, Эрик.

Добродеев иронически хмыкнул.

– Мы тусили, потом Татка убила Визарда, он был ее парнем, – сказал Эрик, косясь на журналиста.

– Убила? – переспросил Добродеев.

Эрик кивнул:

– Убила. Ее забрали в психушку. А теперь написала.

– То есть она семь лет находилась в психбольнице?

– Да. Наверное. Я не знаю. Она написала из интернет-кафе.

– Как она его убила? Почему?

– Говорили, ножом. Не знаю почему. Он был ее парнем. Она… – Эрик замолчал.

– Фамилия Мережко?

– Не знаю. Зовут Татка-циркачка. Таня. Наверное, Мережко.

– Почему циркачка? Потому что ее мама работала в цирке?

Эрик пожал плечами.

– Кто еще был в вашей компании? Где они?

– Никого нет.

Визард умер, Дихлофос умер, Мекс учитель в школе, давно не видел, Попса уехала насовсем, Бэмби не знаю где, ни разу не видел.

– А почему ты Шухер?

– Когда мы грабили киоск, я стоял на шухере. Но назвали еще раньше, а грабили потом, – путано объяснил Эрик. – Я сразу ушел, испугался. Бабушка плакала…

– Понятно. Насколько я понял, поговорить с Таткой нельзя?

– Только письмо. Нельзя, наверное. Она пишет, что не может выйти.