Вторая невеста

Розыскники с собаками прочесали лесок, обошли с фотографией Алины поселок, но никаких следов девушки не нашли.

Капитан Астахов дотошно выспрашивал, где он был, с кем, когда вернулся, почему сразу же не позвонил никому из друзей и не стал искать невесту. Объяснениям, что задержался на один день ненамеренно – так получилось, заключил контракт, засиделись, потому приехал семнадцатого вместо шестнадцатого, – Астахов не верил и продолжал задавать те же вопросы снова и снова – почему задержался, были ли ссоры, почему именно Бородинка.

Вопросы били в одну точку – доказать, что он, Павел Зинченко, причастен к похищению. Вытащили из архивов то, старое дело… Две его женщины, две невесты, одна была убита накануне свадьбы, другая исчезла…

Восемнадцать лет назад убили Тоню… За день до этого они поссорились – они часто скандалили – яростно, в бешенстве бросая друг другу чудовищные обвинения и упреки, а однажды даже подрались! Спустя время Павел понял, что это игра гормонов, они были молодые, безбашенные, полные обжигающего желания, когда от малейшего прикосновения сносит крышу, и после драки они любили друг друга так же яростно.

Он выдерживал характер, не звонил, а она в это время…

Павел вспоминал, как его забрали из дома, ничего не объяснив, привезли на допрос. Он, обескураженный, мямлил что-то, расписывая по минутам три предыдущих дня. Он помнил чувство полнейшей беспомощности и растерянности, первый допрос, крик следователя… Павел потом долго думал, почему его не арестовали сразу – по оплошности или не верили, что он убийца? Но так ни до чего и не додумался.

В итоге он сказал им то, что должен был сказать, справедливо рассудив, что лучше оказаться подлецом, чем убийцей. Он провел ночь с другой женщиной, их ничего не связывало, они были просто старыми знакомыми. Ее тоже допрашивали, она подтвердила его показания. Мать Тони кричала, что он убийца, развратник, маньяк, что она всегда была против этой свадьбы, она знала, чувствовала…

Ему казалось тогда, что весь город считает его убийцей.

У него были другие женщины потом, но он выстраивал четкую грань между собой и ими, и за эту грань хода им не было – никаких планов на будущее, никаких обязательств, никаких обещаний. Отношения распадались после нескольких месяцев, он без сожаления расставался с ними. Он много ездил по стране, содрогающейся в конвульсиях преступлений и рэкета, когда жизнь не стоила и понюшки табака.