Прелюдия к большой войне

– Советником у императора служит. С его-то опытом. Постранствовал по миру другим на зависть.

– За мемуары еще не сел? Ему есть что рассказать.

– Не знаю. Боюсь, что нескоро мы его мемуары почитаем. А вот ваша книга вышла. Жаль, не мог я привезти сюда один экземпляр. Не из-за того, что тяжело, видите, – он оглянулся, широким жестом обводя цепочку мулов и верблюдов, которая вытянулась позади него чуть ли не на полкилометра, – караван у нас огромный, как у купцов. Опасения были, что книжка ваша в чужие руки может попасть.

Вот и не взяли. Но, впрочем, думаю, что британцы ее текст уже знают.

Они отъехали чуть вперед, чтобы никто им не мешал спокойно побеседовать. Караван остановился. Погонщики плюхнулись прямо на землю, чтобы отдохнуть хоть несколько минут.

– Абиссинию они к рукам прибрать хотят, – кивнул Булатович. – Если с махдистами расправятся, то следом точно за Абиссинию возьмутся. А книжку я бы с удовольствием полистал. Как она? Читали?

– Конечно. Как справочный материал использовал перед поездкой.

Чуть ли не наизусть ее выучил. Могу цитировать очень долго, целыми страницами.

– Спасибо, – сказал Булатович. Он улыбался, слушая похвалы Власова. Приятно их было слушать. Текст его книжки мало кто, помимо Власова, наизусть будет учить, будто это стихи какие-то, которые можно девушке на свидании продекламировать.

– Очень мне понравилось, что абиссинцам наши серебряные рубли понравились и теперь они их используют наравне с талерами австрийскими, – продолжал Власов.

 – Проблем теперь с обменом денег нет.

– На австрийских талерах орел с одной головой, а наш – двуглавый. Абиссинцы, увидев его на наших монетах, просто были поражены. Меня все спрашивали – неужели такие двуглавые птицы у меня на родине обитают? Не мог я их разочаровать. Соврал, каюсь. Сказал, что встречаются, но очень редко и если кто такую птицу живьем увидит, то ждет его большая удача. У меня и спросили, видел ли я ее? Ну тут я не лукавил. Ответил, что живьем – нет, а только на монетах ее и видел.

Некоторые абиссинцы теперь из русских рублей амулеты себе делают. Дырочку пробивают, шнурок кожаный в нее продевают и на шее носят. Верят, что птица эта и им удачу принесет. Я, грешным делом, едва на эту моду не поддался и чуть сам себе такой же амулет не сделал. Но мне к тому времени уже другой амулет сделали. – Он полез за пазуху, вытянул кожаный шнурок, на котором болталось какое-то странное произведение местного шамана, сделанное из волос и клыков.