Кристина больше не придет

 – Что за шутки? Это хахаль ее родителям писал?

– Что писал? – Шатров тоже встал и выпрямился во весь рост. Несмотря на худобу, выглядел он весьма внушительно.

– А вы разве не знаете? Письмо в полиции… у следователя. Он его в газету давать запретил! – Гена слегка притих и попятился к двери.

– Это у Шимусова? Да ему год до пенсии остался, он напрягаться не будет, – мрачно заявил Шатров. – Я этим делом, вообще, не занимаюсь… но что за письмо?

Журналист быстро открыл на айфоне какой-то текст и протянул Шатрову.

Тот начал читать, его брови поднимались все выше, по лицу пошли красные пятна.

– Блин… может и хулиганство, конечно… но как же… – бормотал он чуть слышно. – Короче, напишу я рапорт, – он протянул айфон журналисту, нахмурился и отвернулся от нас к окну. – Откуда у вас письмо?

– Так мать Кристины получила, через неделю после того, как дочка исчезла. – Гена с опаской поглядывал на спину опера. – В почтовом ящике валялась открытка с рыбкой, а на обороте вот… Она сначала позвонила этому, вашему… будущему пенсионеру.

Тот выслушал и говорит: “Мамаша, не волнуйтесь, это подростки дуркуют. Жива ваша дочка, с каким-то левым мужиком сбежала.” Ну, тут она в газету принялась звонить. Я приехал, открытку заснял, сам позвонил вашему… Шимусову. Он меня знает. Велел приехать, привезти открытку ему. Мы с Татьяной, мамой Кристины, вместе поехали. Он записку взял, сказал, что разберется. Но таким тоном, что… Словом, я спросил, можно ли в газете про письмо упомянуть, а он так зыркнул недобро и рычит: “Только попробуй! Тайна следствия!”

– Так нет же следствия, – зло бросил Шатров через плечо.

 – Вот бы его на пенсию прямо сейчас! Ладно, спасибо. Идите, если новости будут, я сам позвоню.

– А печать записку можно? – робко спросил Гена.

– Почему нет?

– Так этот, ваш, пенсионер недобитый, запретил.

– И что он тебе сделает? – пожал плечами Шатров, вновь поворачиваясь к нам. – Не ссы, печатай. У нас, похоже, серийник завелся.

Выйдя на крыльцо, мы со Шнайдером, не сговариваясь, преградили журналисту путь.

– Эй вы чего? – спросил он, слегка отступая, и даже яркий румянец на щеках слегка потускнел.

– Письмо. – Шнайдер протянул руку, и Гена, словно завороженный, медленно достал из кармана джинсов айфон, постучал по экрану и протянул нам.

Мы резко нагнулись, чуть не столкнувшись лбами, и прочитали сфотографированный текст, выведенный синими печатными буквами на белом глянце:

“Соболезную, но больше вы не увидите дочку живой.