Кристина больше не придет

– И дальше вы ждали звонка от Кристины, – утвердительно сказал Шатров. – Когда вы забеспокоились?

– Я времени не засекала, – сбивчиво начала Татьяна. – Я пока уроки за дочку делала, мне казалось, вообще пять минут прошло. А потом Верочка говорит, что спать хочет, умирает. Я и поглядела на часы – половина двенадцатого! Я думала, может, Кристина звонила, а мой мобильный барахлил, такое бывает. Начала сама ей звонить…

Ее голос прервался, и она застыла, глядя словно внутрь себя. Зрелище было жутким, мне стало физически плохо, и так хотелось немедленно уйти, покинуть эту комнату, словно переполненную чужой скорбью…

– Я понял, не продолжайте, – мягко сказал Шатров.

 – Теперь давайте об открытке.

В полиции мне сказали, что наверняка Кристина… знала, кто ей звонил. Обманула меня, и сбежала с любовником… и даже девочек, подруг ее, опрашивать не стали. Я сама по школе ходила, ко всем с вопросами лезла. А через несколько дней смотрю, из почтового ящика что-то торчит. Я почту даже проверять в те дни забывала, ящик переполнен.

Думала, опять реклама какая-то. А там рыбка на открытке, жуткая такая, с открытым ртом. И…

Она снова застыла. Шатров мрачно смотрел в пол, Шнайдер глубоко задумался, мы с Геной переглянулись.

– А где младшая девочка? – робко спросила я.

– У моей подруги, – голосом робота ответила мать. – Нечего ей тут делать. Нечего.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – наконец выдавил Шатров, делая нам знак подняться. – Если возникнут еще вопросы, мы еще раз придем.

А вы, если хоть что-то еще вспомните, сразу звоните лично мне!

Он достал из кармана визитку, поискал глазами место для нее, и в конце концов положил на тумбочку возле диванчика Татьяны.

Мы спустились вниз и остановились под козырьком подъезда. Вокруг уныло махали голыми темными ветками хилые деревья, ветер налетал порывами, и его завывания напоминали мне стоны. Все молчали, потом Шатров решительно сказал:

Ну что, расходимся. Буду держать вас в курсе, ежели что накопаю.

– Погодите! – от волнения я чуть не вцепилась ему в рукав.

 – Надо же опросить подружек Кристины! И учителя найти, который знал этого Сиднева!

– Опросим, не сомневайтесь, – кивнул опер. – Но не прямо сейчас. Боюсь, субботним утром они не захотят с нами беседовать. А их мамаши еще и жалобу на меня накатают. Тем более, пока и правда неясно, девочку похитили или сама сбежала.

– Но я не понимаю… почему вообще решили, что Кристина сбежала добровольно? – не унималась я.