Призрак с горы Мертвецов

В длинную светлую косу подружки была вплетена небесно-голубая широкая лента, завязанная на конце в огромный пышный бант, и она очень гордилась им, постоянно теребила, или вообще вытаскивала из волос и прикладывала к синему сарафанчику, а потом отдавала маме, и та, слегка ворча, заново переплетала ей косу. Моя же мама с грустным лицом сидела на низенькой скамеечке, почти не обращая на меня внимания. Впрочем, никаких бантов у меня и не было, волосы мне стригли коротко, как у мальчика. Потом мама подружки с криком: у меня мясо в духовке, сейчас сгорит! – убежала домой.

Моя мама просидела на скамейке недолго. Я лишь успела заметить, как она смахнула с носа крупную слезу, а потом она поднялась и быстро пошла к нашему подъезду, приложив ладони к лицу. И мы с подружкой остались одни.

Почему-то именно в этот погожий денек в нашем дворике было на редкость пустынно. На залитых солнцем скамейках не грелся выводок местных бабусь с вязанием в руках, даже вечно пьяного дворника Василия нигде не было видно.

Небольшой двор между тремя панельными многоэтажками и котлованом для новой стройки словно выгорел на солнце. Вокруг песочницы весело летали толстые мохнатые шмели, изредка отвлекаясь от нас на кусты растущей рядом сирени. От запаха сирени и розового клевера на газонах кружилась голова. И я нисколько не удивилась, когда из-за одного пышного сиреневого куста вышел незнакомый дядя в длинных светлых шортах в зеленый горошек и, как-то бесшумно передвигаясь, подошел к нам.

– Ой, девочки, какие вкусные у вас булочки! – наклонившись к нам так, что чуть не коснулся моего платочка, полушепотом произнес он, а затем погладил подружку по голове. – А у тебя какой бантик красивый!

Подружка заливисто засмеялась и тут же, развязав бант, протянула его незнакомцу. Тот намотал бант на руку и, улыбнувшись, еще ниже склонился к нам:

– Девчонки, а котят вы любите? У меня их двое, один рыженький, другой серенький. Пушистые такие!

– Ой, а где? Где котята? – песочные куличики вмиг были забыты, и мы с подружкой вскочили на ноги.

– А вот за дом зайти надо, там в гараже они и сидят. – Дядя присел на корточки и небрежно махнул рукой в проход между нашим домом и котлованом. – Идемте, если понравятся, я их вам подарю.

– Ой, хочу рыженького, рыженького! – завизжала подружка, перепрыгивая через бортик песочницы. Я последовала за ней.

Дядя протянул нам руки, я робко подала ему ладошку, которую он аккуратно сжал.