Как Степаныч космические тайны открывал

Привычней им, что ль.

Почему именно они? Да Бог его знает. Там что-то с водой связано, в ентом законе. Я ж его не читал. Откуда? Он же секретный. Так что не удивляйся, Петрович, ежели в следующий раз увидишь летающую обезьяну или сразу человека. Только вот летать и левитировать, вроде как, разные вещи. Ну да ладно…

Слушай, Петрович, хороший табак твой племяш привёз из отпуска! Крепкий! Токма жрать сильно захотелось.

– Пошли чаю попьём, Степаныч, там моя Верка отменных пирогов напекла. И откель ты стока знаешь!

– А то! Я тебе ишо не такое могу поведать! У меня дома журналов цельная стопка! Внук нониче привёз из города.

«Ху Филы» называется, что по-нашенски – «Секретные матерьялы».

– А по мне, ты ужо сам того, умом поехал с энтими твоими «филами». Не бывает такова, чтоб коровы и киты по небу летали!

– Чойта я вдруг тронулся? А кто со своей агрономией чудил? А? Кто в прошлом годе всех жуков в округе распужал? Всё искал колорадских вредителей?

– Так то ж другое, Степаныч! То ж зараза! А коли б они урожай картошки сгубили, а? Чего б ты жрал всю зиму-то?

Спор так ничем и не закончился.

Каждый остался при своём. А душистый чай с Веркиными пирогами – да с пылу с жару, да с самой печи, да с картошечкой и грибами белыми… Ммммм! Хоть какой спор уладит.

Тем летом к Степанычу в деревню приехал внук самый младший, который только в школу пошёл. На каникулы. В городе пыль, газы, да сплошные компьютеры с гаджетами. А здесь, в деревне, и воздух чистый, и речка за бугром, и дары природные.

Сидят они как-то с дедом на завалинке, после баньки отдыхают. Степаныч пыхтит своей папироской, а Ванька – малец-то, всё на небо смотрит и звёзды разглядывает. Они в этих краях особенные. Как тут не заглядишься? Небо синевой глубокой переливается, а ближе к горизонту мерцает светом лиловым, волшебным. Каждое созвездие видно, как будто на ладошке. И кажется, что до любой звезды вот-вот рукой дотянешься. Коснёшься света её чудесного, и засияет волшебство космическое.

– Деда, – Ванька первым прервал задумчивое молчание, – а расскажи какую-нибудь легенду интересную.

– Легенду, говоришь? Какую? Про богатырей уральских и речку Вишеру? Или Камень, что Говорливым стал?

– Не-е-ет. Эти я уже сто раз слышал. Ты мне секретную какую расскажи, которую не знает никто, – глаза Ваньки сияли, словно те же звёзды.

И Степаныч сдался. Прищурившись, он глянул по сторонам и заговорщицки шепнул на самое ушко мальцу:

– А ты никому не расскажешь?

– Не-е-е, деда.