Короткие встречи

Он, костер, и приемник-пискун – старые товарищи на рыбалке в одиночестве, нередко приятном мне…

– Ирр-ра, ирр-ра! – вдруг неожиданно гулко раздается в осоке, и я даже вздрагиваю. В ответ на громкое представление неведомой «Иры» раскатывается еще более громовое кваканье по всему плесу. Словно по команде грянул лягушачий хор, и заводилой была именно «Ира». Так я ее окрестил, потому что голос ее непременно выделялся, был внятен и громогласен среди лягушачьего плебса…

– Ира! – время от времени звал я ее, и царевна-лягушка с готовностью отзывалась.

Так было всю теплую летнюю ночь, когда не спалось, и в палатке было душно, несмотря на то, что верх был поднят и белел лишь сетчатый полог.

Не успела отгореть вечерняя заря, как занялась утренняя. На новый день у меня запланирован эксперимент. Готовлю «телескоп» без поплавка. В банке сухо толкутся кузнечики. Тихо иду вдоль спящей реки, нахожу «окошко» среди травы и, не дыша, опускаю крючок с кузнечиком на короткой леске, подмотанной на катушку «телескопа».

Кузнечик с легким всплеском падает на воду, пуская круги, и вновь прыгает на поверхности, повинуясь движениям удилища. Еще всплеск и еще, а затем вдруг – удар!.. На леске рвется из стороны в сторону голавлище! Откуда он вывернулся?!. Пытаюсь погасить его рывки и готовлю подсак, впервые за сутки. Есть! Запеленал серебристого!..

На берегу любуюсь красивой лобастой рыбиной, в чешуе которой уже алеет заря-огневица… Ай да Ошла, ай да ручеек, где, оказывается, живет себе голавль красноперый с желтыми пронзительными глазами…

Сабанаково

Как мне говорили, Большая Кокшага на пятнадцать километров вверх и вниз от Старожильска выбита «электроудочниками», недоносками, которые живут сейчас так, как будто завтра уже свершатся пророчества Апокалипсиса…

Подобные предупреждения, конечно, – не в путь, но меня все равно тянет в места, где пацаном белобрысым встречал с отцом рыбацкие зори.

А рыба?.. Да пусть ершик попадется, сорожка с палец – и ладно.

Остановились мы с сыном Иваном на бывшем лесоучастке Сабанаково, от которого сейчас остались лишь какие-то дощатые и бревенчатые остовы то ли домов, то ли сараев. Кокшага в этих местах неширока, но красива среднерусской неяркой красотой. Пологие песчаные косы с ивняком перемежаются высокими обрывами, пронизанными кореньями дубов. Под обрывами лежат топляки, и ходит кругом черная вода. Кое-где торчат из-под воды острые сучья-руки мореного дуба.