Дело дрянь. Рокфест: сердца трех

Только сейчас я заметила, что мой брат имел наглость явиться на кухню в расстегнутой белой рубашке и от потягивания явить поджарый голый торс. А на груди зияли самые настоящие кровавые царапины.

– Твою мать… – я охнула и поспешно отвернулась.

Не то, чтобы я не разрешала брату ходить полуобнаженным. Точнее разрешала, но не одобряла. И не то, чтобы я не видела добротных голых торсов. Просто. Эти царапины на его груди…

Выходит, все это время я зря подтрунивала насчет отсутствия подружек?

– Маму не надо трогать.

Прошу в последний раз, – в следующее мгновение я вздрогнула от того, что брат прижался к моей спине. Одна не по-детски широкая рука легла на мою талию, а другая взялась за подбородок, вынуждая смотреть перед собой прямо – …хорошо, сестренка?

Охваченная странными мыслями и чуть сжавшись, я неуверенно пролепетала:

– Хорошо.

Корчась от того, как дико болела голова, на кухне появился отец:

– Дети, привет. Черт, как же сушняк замучил, – выше пола его угол зрения не падал отнюдь.

Крут прошел к раковине, открыл кран и с кряхтением нагнувшись, принялся жадно ловить ртом воду.

– Старый мудила, – скрипнув челюстью, тихо произнес Джеб и уже оказался впереди меня.

Черт его знает, что он хотел сделать.

– Эй… ты отца-то не трогай, – также глухо процедила я, с уверенностью опустив руку на плечо.

Крут не мог ничего слышать из-за струящейся воды под напором. Иначе…

Иначе он бы не пощадил сына.

…

Вскоре Джеб ушел. Я вернулась в свою комнату и принялась засыпать Морина всеми волнующими вопросами в мессенджере.

Он мне вчера так и не позвонил. Даже весточкой не отписался.

Знаю, Морин ведет себя чересчур осторожно. И даже где-то понимаю, он не хотел, чтобы его видели в объятиях малолеток вроде меня.

Но, мне ведь уже исполнилось восемнадцать! И вчера я была готова отдаться ему. Мы шли на это вместе. Если бы не выкрутасы Джеба, будь он трижды проклят.

– «Ты сама выяснила что-нибудь у брата?» – пришло ответным вопросом.

Мои щеки заполыхали от того, какими странными способами тот перебивал все мои попытки и намеки выяснить произошедшее.

– «Эй, ты там?» – напомнил о себе Морин с последующей вибрацией мобильника.

– «Не признается», – мне пришлось слукавить.

Больше всего я сейчас опасалась потерять Морина. Может, это и есть любовь?

После, он начал что-то очень долго писать. Сердце инстинктивно сжалось. Обычно, мой тайный бойфренд очень краток и глаголит только по делу.