Дело дрянь. Рокфест: сердца трех

Твид стал крутиться и позировать.

Какой же он мерзкий. Вот гад! Делает только хуже!

Одновременно со всем этим безобразием в поле зрения нарисовался мой лучший друг, Доу Баг.

– Ты то какого хрена приперся? – зло прошептала я и набрала его по телефону. Он быстро принял вызов, тут же предупредила: -Доу, быстро лезь через мое окно!

– Понял! – ответил он и отключился.

Окно моей комнаты находилось вне ведения журналистов, на обратной стороне дома. Еще под ним располагалась пожарная лестница. Это придумал заботливый отец много лет назад – на случай, если дом запылает.

Я увидела, как Доу Баг попятился, пока его не заметили, а потом лихо махнул через ограждение. Пришлось вернуться наверх. Там я открыла окно и сдвинула стол, чтобы друг мог спрыгнуть на пол.

– Привет, а что происходит? – воодушевленно произнес он, как всегда широко улыбаясь.

– Доу, я сама ничего не понимаю, но ты должен мне подыграть! – я вцепилась в крепкую руку так, словно сейчас он – мое единственное спасение в сложившейся ситуации.

– Давай, а как? – между тем его счастливая улыбка и не думала исчезать.

– Ты должен притвориться моим парнем!

– Не понял. А разве не Твид – твой парень? Я собирался к тебе как раз затем, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза. Как ты могла мне не сказать о нем?

– Да никакой он мне не парень! Мы даже не общались никогда?

– Чего он тогда с веником к тебе приперся?

– Пришлось позвать его, чтобы разогнал толпу у дома, но этот козел стал позировать им! – я почти кричала и тяжело дышала от переполнявших меня эмоций.

– Тшш-ш, ты успокойся только, ладно? И как, позволь спросить, мне играть роль твоего бойфренда, если тебе не нравится мое лицо только потому, что я напоминаю тебе противницу из детства?

– Нашел, к чему придраться! – я хорошенько стукнула его по плечу, отчего тот скривившись, стал растирать ушибленное место.

Да, я напоминала ему о злосчастной внешности всякий раз, когда мы вместе напивались в редкие моменты на крыше моего дома.

Доу можно было назвать привлекательным из-за пикантной черной родинки на носу и улыбки наивного ребенка, особый шарм которой придавали передние чуть вытянутые зубы. Именно эти две вещи напоминали в нем старинную неприятельницу.

Внизу раздался голос вокалиста “Инсэй”: эта паскуда патлатая уже переступила порог моего дома и чего-то там орет.

– Прости, Латит, я не могу быть твоим парнем, когда на пути суровый Твид. – вытаращив глаза, внезапно переобулся друг.