На поводке у ангела

Правая бровь демоненка в удивлении взлетела вверх:

– Это что-то меняет?

Блэр тепло улыбнулась и мягко ответила:

– Все нормально, это она так шутит. Конечно, мы придем, Хиро. – Мгновение помолчав, девушка вдруг спохватилась и спросила: – А где твой дом?

– Мы приезжие, на Манхэттене остановились. – Хиро назвал адрес, и в это же время прогремел гром и хлынул дождь.

– Я запомнила! – кивнула Блэр и добавила, стараясь перекричать шум: – Мы обязательно придем!

Демоненок проводил девушек взглядом: те миновали невысокие черные ворота, быстро взобрались по ступенькам, чтобы оказаться под спасительной крышей, а затем обернулись и энергично помахали ему, а Дженни даже послала воздушный поцелуй.

Хиро взмахнул рукой в ответ, и девушки скрылись за дверями.

Как только Хиро остался наедине с собой и своими мыслями, ему вновь вспомнился разговор между Абигором и Себастианом, и улегшиеся было чувства вспыхнули с новой силой. «Может, поговорить с Уфиром? Он наверняка знает подробности и, может быть, передаст их мне…» Вот только стоит ли говорить об этом брату, демоненок еще сомневался.

Наконец, он решил повременить, пока он сам не докопается до истины, поговорив с матерью. Эта мысль его немного успокоила. Если Асмодею и Таро суждено узнать правду, то это случится, и тогда наказания Лэр не избежать. А оно может быть разным, вплоть до изгнания. «Уж лучше это, нежели смерть». О плохом думать не хотелось: страх за мать был настолько силён, что вспыхнувшая злость улетучилась сама по себе.

В памяти Хиро вдруг всплыло «созерцание». Этим словом, которое не раз употреблял Агалиарепт, назывался процесс деторождения у демонов – вернее, обязательное присутствие при родах отца, чтобы младенец первым увидел его. Родитель-отец запечатлевается с новорожденным, и между ними возникает связь, которая затем стает настолько сильной, что оба чувствуют малейшее изменение в настроении друг друга. Хиро знал, что это такое не понаслышке: так они с Абигором чувствовали друг друга.

«Но почему глаза у Таро карие – прямо как у Себастиана? Неужели Асмодей настолько занят своими важными бумажками, что до сих пор не обратил на это внимания? А если обратит, если узнает… может, это и к лучшему? Вряд ли он начнёт трезвонить о своём позоре на весь Вертерон: он же слишком зависим от всех, кто его окружает, от их мнения… Наверно, будет скрывать тайну, и мама избежит смертного приговора. А потом остынет – всё равно ж уже всё сделано.