Характерник. Перунов волк

«Да-а! Тяжело придется парням», – сделал вывод Сережка, в очередной раз, падая в койку и укрываясь одеялом.

Наконец прозвучала команда:

– Встать! Заправить обмундирование!

Скорее всего, сами командиры отделений и замки, устали развлекаться.

– Отбой!

Жизнь для молодого казака покатилась по прямой, не причиняя неудобств физической зарядкой, нарядами по роте и столовой. Не было усталости и от массовых издевательств. Даже мордобой обходил его стороной, хоть он и видел, что иногда случалось с товарищами.

Но всегда так не бывает.

– Эй ты, салага! – послышался знакомый голос из-под навеса курилки, когда Сергей посыльным от командира роты бежал в штаб с поручением.

– Бегом сюда.

Развернувшись, Сергей подошел к курилке. Сержант Костиков и ефрейтор Нигматуллин уставились на него недобрыми взглядами.

– Я сказал бегом, а ты сука, ходишь в развалку. Яйца натер? Тебе не ясно когда старший приказывает?

– Ясно, товарищ сержант.

– Быстро метнулся и принес пачку сигарет с фильтром.

Жду десять минут. Не уложишься, пожалеешь, что на свет родился. Бегом!

Развернувшись, Сергей побежал в сторону штаба, он даже не думал искать этим козлам сигареты. Прошел ужин, личное время, вечерняя поверка. После команды «К отбою разойдись», Сережка умывшись, прыгнул под одеяло. На удивление, сержанты сегодня не страдали охотой поиграть в прыгалки с кроватей.

Молодой Хильченков вошел в состоянии медитации, нырнул в энергетические потоки всего здания казармы, нашел слепок энергии Костикова и Нигматуллина в помещении каптерки, а с ними вместе и еще пятерых «отцов-командиров».

Вокруг их голов закручивались вихри негативной энергетики, создавая сплошную черноту. Вынырнув из состояния Хара, парень спокойно оделся, намотав портянки, обул сапоги. Из спального расположения Сергей вышел полностью одетым по четвертой форме одежды. Мимо сонного дневального, по холлу проследовал в туалетную комнату, встал у окна. За дверью туалета непрерывно журчала вода в чашах Генуя. Он слышал, как с тумбочки сошел Петрищев, солдат его же призыва, и его шаги, из-за тяжелых сапог, глухо прошаркали мимо ротной канцелярии к двери каптерки. Легкий стук по дереву, и голос.

–Товарищ старший сержант!

Снова негромкое постукивание в дверь. Даже обычный человек мог услышать в большом помещении, с хорошей по случаю ночной поры акустикой, звук отпирания замка, клекот ключа по зажимам вставки.