Характерник. Перунов волк

«Дофорсился, орел горный! Одел бы обычный армейский броник, хрен бы я достучался до твоей печенки».

Глаза пойманного в силки и раненного человека расширились от удивления. Все увиденное воспринималось с трудом. Просто из ниоткуда, пришла помощь. А тут вдруг прозвучал и голос прямо из пространства:

«Извини, командир, нечем мне больше в таких условиях отключить твое сознание».

Все померкло, мозг отключился, только все равно, даже через барьер небытия он ощутил на самых задворках сознания тупую ноющую боль.

***

Алексей пришел в сознание и тут же понял, что за пределами помещения, в котором он обретался, идет бой. Сразу за деревянной перегородкой стены глухо стучали автоматные очереди, рвались взрывы, слышались стоны, и слова русского мата. Периодически само здание сотрясалось от недалеких разрывов, с потолка сыпался мусор, куски древесины. Испытывая боль, огляделся вокруг себя. В большой комнате он был не один. Вон, лежат такие же раненые ребята, но гораздо моложе его. Кто-то стонет, тот, похоже, молится, а сосед и вовсе сник, наверное, уже умер.

В распахнувшуюся дверь, двое за руки и ноги втащили очередного «трехсотого», извивавшегося от боли и ужаса за свою судьбу.

–Давай сюда! – хриплым от натуги голосом предложил один из «санитаров».

Снова разрыв гранаты, здание затряслось, зашевелилось. Прямое попадание, только попали по противоположной стороне строения.

–Что там снаружи? – на грани потери сознания прохрипел Алексей.

Молоденький солдат, привалившийся к хлипкой стене, стонал непереставая.

–Да все хреново! Обложили со всех сторон и лупят почем зря. И нахрена мы им здались, им что, других дел нет?

–Ребята, дайте бацылу, сил нет терпеть боль, – из темного угла, кто-то попросил сигарету.

–Терпи, может скоро все кончится, а цыгарки свои я где-то посеял.

–Шило, хорош базлать, у пацанов патроны кончаются. Взялись! Потащили.

Снаружи, правда, был кромешный ад. Отовсюду летел свинец, горели постройки. Тела убитых лежали в ходах сообщений. Оба БТРа приказали долго жить и черным дымом грязнили атмосферу горного воздуха. У борта правой машины лежало тело прапорщика Михайлова, седая голова поникла на грудь, уткнувшись подбородком в нагрудную пластину бронежилета, лицо припорошенное пылью, с открытыми, невидящими глазами, с приходом костлявой, расслабилось, было спокойным, восковым.