Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал

Но кому как ни писателю знать, что от перестановок букв ничего никогда не меняется! Все слова одинаковые, все слова звучат красиво и легко ложатся (или кладутся – не суть важно) на бумагу.

А вы никогда не задумывались, что с такой же лёгкостью можно было признать иностранные слова неправильными, дурными, а наши „х“ и „п“ официальными медицинскими терминами? Что это, слепое поклонение западу, массовый психоз? А я вам скажу: это произошло оттого, что Европа никогда не стеснялась этих слов и не возвела их в ранг матерных, а мы до сих пор всё какой-то там мифической срамоты боимся!

И ещё, почему божеству Пелевину можно писать откровенную матерщину в своих книгах, а мои матюки, видите ли, запикивают на „Проза.

ру“ и на всех других ресурсах? Что это за моральное расслоение общества?

Хотя… с другой стороны, если рассудить трезво (насколько это возможно под Новый год) может, Витя Олегич и является тем самым локомотивом-первопроходцем, который уже сделал крен в сторону огосударствления исконно русских, не побоюсь этого слова народных слов!»

Пост был смелый, провокационный, как показалось писателю-бунтарю, и он с жадностью принялся читать комменты.

Но упс! Все они гласили лишь об одном:

«Пора жениться тебе, батенька.»

«Получше женилку свою пристрой, тогда и думать забудешь о всякой ерундистике!»

«Проспись, ирод.»

«Бездарь!»

«Говно и гений – не едины.»

«Вот озабоченный!» – и так далее в том же духе.

Иван обиделся, он как раз таки и не был озабоченным.

Нет, был конечно, но не на баб, и уж тем более не на мужиков, а на слова в русском словаре.

– Женилку! – пробурчал он недовольно. – А у баб тогда что, замужка?

И писака принялся писать смелый, провокационный пост про «женилку» и «замужку», а также про «ложить» и «класть».

– Дзинь, приехали, – повернулся к пассажиру развесёлый таксист. – Давай деньга!

– Картой, – уточнил Водкин.

– Картой, картой, – согласился хищный кассовый аппарат таджика и съел четыре косаря у маленькой банковской карты русского.

Писателю заплохело. Выйдя из транспорта, он начал обдумывать новый пост о поглощении одних народов другими.

– В самолёте напишу! – взбодрился он и походкой молодого гусака направился к муравейнику аэропорта.

– Туда ему и дорога, – промурлыкал таджик, воткнул наушники в уши, завёл своё авто и исчез, не оставив на земле никакой исторической ценности, кроме кучки нерусских детей.