Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал

Голос точно был его. Да и линия наша: внутренняя связь.

Коля и Андрюха внимательно вглядывались в непримечательное лицо Водкина-Безделкина:

– А вы точно не Витя Олегич?

– Точно. Не видно что ли?

– Да в том то и дело, что вы очень похожи на его фотографии.

– Ну, ребята, вы даёте! – прыснул Иван. – У меня же веснушки!

– Ну, – замялись космонавты. – Веснушки и отфотошопить можно.

– Или наоборот, набить тату.

– Думайте, что хотите! – пробормотал писатель. – Мертвецам разрешается нести всякий бред.

Он уже успел уверовать, что живёт в мире мёртвых. И от этой мысли на душе стало даже легче. В реальном мире ведь надо корячиться и что-то корчить из себя. А в загробном можно жить легко и всякие непонятные вещи принимать, как должное, и даже не искать смысл жизни и всякие там прочие ответы на разнообразные загадки.

Дружественной и очень жизненной компанией все трое наелись борща. А после завтрака ребята кинули Ивану вещмешок:

– Переодевайтесь!

Ваня осторожно вытряхнул его содержимое.

Там оказался такой же синий комбинезон с сапогами-бахилами, как и у кандидатов, термобельё, сухой паёк, пластиковая посуда и невероятно большой термос. Помучившись, Иван напялил на себя снаряжение – добры молодцы помогли. Затем космонавты наполнили термос борщом. Иван, как мог, крепился, и смотрел на их телодвижения, но злосчастный супец уже сам по себе превращался в кошмар, прямо до обморока!

– А зачем вам нужны 48-часовые бдения у моей капсулы? – робко спросил Иван Петевич.

В дальнейшем «Двое из ларца одинаковы с лица» отвечали на вопросы Водкина-Безделкина всё так же: по очереди, но кто из них что конкретно сказал – наверное, не столь важно; поэтому нашей истории они будут именоваться, как Андрюха-Коля.

Андрюха-Коля бодро объяснили летописцу:

– Наша посадочная капсула в экстренных случаях может упасть куда угодно. Поэтому космонавтов сначала должны найти, а потом прилететь за ними. А на это нужно время! Такие тренировки идут 1965 года, после того, как Александр Леонов, первым совершивший выход в открытый космос, приземлился не там, где его ждали, а в глухой тайге.

Прежде чем экипаж обнаружили, Леонов и Беляев провели двое суток в лесу на сильнейшем морозе. А вот вашу новую экспериментальную капсулу, Витя Олегич, нам даже очень сильно не терпится рассмотреть!

Иван поморщился:

– То Сопелкин, то Витя Олегич. Да ну их, пусть хоть горшком обзывают.