Нежить и Егор Берендеевич

– Оглянулся сыночек беспомощно, а вокруг наливные пшеничные колосья шуршат, к солнышку тянутся, из земли торчат, вот-вот их скосят батюшка с матушкой.

– Колоски пшеничные! – догадался Егорка.

– Правильно. – расстроилась белая баба. – Но вот тебе другая загадка: растеклось на милю, а не речка, разлилось по долине, а не озеро.

Оглянулся мальчик во второй раз, а вокруг поля, поля: и золотые и зелёные.

– Поле плодородное! – выдохнул Егорушка.

Разозлилась Полуденница, ножкой топнула, пнула еще раз пустой кувшин из-под кваса и говорит:

– Ну держи, дружок, третью загадку: дурачок в ступе летает, помелом погоняет.

Обрадовался внучок, любитель бабкиных сказок:

– Не дурачок, а дурочка – баба Яга энто!

– А вот и не угадал, пойдём ко мне жить.

– Погодь, погодь… Да это ж ведьма или ведьмак!

– Опять не угадал, пойдём ко мне жить.

– Дай ещё чуток подумаю! – взмолилась кроха.

– Ну думай, только недолго.

Всю нежить Егор в уме перебрал, остановился на самом злом:

– Кощей Бессмертный!

– Нет, не он.

«Ма-а-аманя!» – хотел закричать добрый молодец, но снова онемел. Хотя и дел-то было: во-о-он они, родители, рядом работают – жнут да песни поют.

Схватила Полуденница русскую дитятку и полетела в мир сказочный к полям Полуденным-зноям!

Глядь Егорка, а он вместе с белой девкой в ступе летит, а помело внутри ступы стоит. Нежить над ним, как всегда, потешается:

– Ну угадал, кто тот дурачок в ступе да с помелом?

– Я? Я! Я! Я!!! – сначала удивился, а потом разозлился Егорище, схватил помело и стал им ступу погонять, к родному полю верстаться.

Дюже осерчала Полуденница и давай помело у парубка выхватывать. А Егор хрясь помелом по белой бабе и выкинул её из ступы. Полетела она вниз и седым облаком тумана все поля в округе накрыла. А молодой герой прямо на поле родное опустился. Рассыпалась ступа на щепы малые, превратилось помело в пучок ржаных колосьев.

– Егорка, сынок! – зовут родители его к себе. – Ну где ты там? Айда обедать!

Поскакал маленький мужичишка к своим родным. А маманька с папанькой уже уселись на соломку тёплую, хлеб едят, квас пьют и ему, сыночку ненаглядному, руками машут. А сынку не до обеда (накушался он ужо), плюхнулся рядом, про Полуденницу рассказывает – сам себе не очень то и верит.