Инчик-Сахалинчик

Недолог папин век: вырастет дочь большая-пребольшая, убежит далеко-далеко, аж в соседнее село, выйдет замуж и больше не даст тебе свои пяточки: ни покусать, ни погладить, ни поцеловать… Да ты и сам не захочешь – состаришься, скукожишься, вредным станешь, злым, нехорошим. А дочка тоже завредничает и не будет тебя старого вспоминать, а будет помнить тебя молодого, доброго-предоброго, ревнивого!

Дедушкин сундук и новый самовар

Залезла я как-то в старый сундук деда Вавилы.

А в сундуке сокровища так и блестели, так и блестели, глаза слепили старинными елочными игрушками! Обрадовалась деточка, оделась и бегом во двор – соседние елочки наряжать. Бегаю туда-сюда: хвать две игрушечки и до ёлки, хвать две игрушечки и до ёлки… Но счастье длилось недолго, выросли из-под земли мама, папа, дед, бабушка и застукали свою дочку-внучку за этим занятием. Встали в кружок у красиво наряженной ёлочки, руками всплескивают, головами качают, ай-я-яйкают и пальцами грозят:

– Ты зачем игрушки у деда украла, может, мама тебе их не покупала?

– Или папа не хлопал по попе?

– Вот девушку и прохлопали: проглядели, не уследили!

– Как-то не так растили?

– И куда же ты, погремушечки волочешь? Потом в дом бежишь и ещё берёшь.

Ой, не нравится деду эта затея. И бабушка ложкой огреет.

– А на дворе зима и гуляешь ты долго.

Я попыталась доходчиво объяснить родственничкам, что события текут в правильном русле:

– Не понимаете, это на ёлку! Наряжаю зелёную я красиво, деду с бабой на диво.

Удивить хотела маму и тятьку, хоровод устроим на Святки.

А родственники никак не унимаются:

– Да не Святки, доча, начинаются, а февраль на дворе кончается. Уж к Масленице б и наряжала.

Зарыдала маленькая:

– Я не знала!

Родня понемногу начала остывать:

– Ладно, деду шепнем, мол, внучка у нас не воровка, он погладит тебя по головке.

– А бабушка напечет оладий и родителям скажет: дочка у вас, на зависть, хорошая; тащит, правда, чего не положено!

Сильно обиделась я на незаслуженные насмешки взрослого населения острова, насупилась, отдала деду игрушки, которые в руках держала, и пошла в избу. Уселась у наблюдательного пункта – окошка закопченного и принялась диверсионно подглядывать за дальнейшими действиями врагов.