Коэффициент удачи

По материалам следствия так уж выходило, что вся смена вступила в бой, перестреляв друг друга, не пожалев домашний персонал, мамок, нянек, поваров и садовников. Живых свидетелей не осталось и это напрягало Гельмана больше всего. Кому потребовалось так радикально с ним поступить? Непонятно!

С тех пор прошло пять месяцев, боль потери не утихла, но стала глухой и надрывной. И вот сегодня может, что и прояснится, хотя с трудом верится в это.

–Подъезжают.

Старший смены телохранителей, переговорив по рации, доложил хозяину информацию по ожидаемому объекту.

–Пропускайте на территорию. Пусть к центральному входу подъезжают. – Распорядился Гельман, поднялся из-за стола, кивнул. – Пойдем, встретим.

Алексей Бурмистров первым вышел на изящную, широкую площадку террасы за массивной стеклянной дверью. Встав у балюстрады, привычно осмотрелся. Подопечному на огороженной территории, оборудованной видеогаджетами, по большому счету ничего не угрожает, но привычка вторая натура.

Вышел Гельман, встал рядом со старшим телохранителем.

Фасад дома выходил к пруду, который широкой лентой огибал сам дом с разбитыми при нем цветниками. Пруд украшен липами и соснами. Единственный дуб-патриарх, хранит в себе память о далеком прошлом этого места.

Панорама своих владений, заставила воспрять воспоминанием. Жена любила смотреть на ухоженную поросль у пруда. Гельман вслух выразил вдруг наплывшую ассоциацию с красотой природы:

– Песчаный путь

В еловый темный лес.

В зеленый пруд

Упавшие деревья.

И бирюза,

И огненные перья

Ночной грозою

Вымытых небес…

Бурмистров удивленно скосил взгляд на шефа, лицо вытянулось. Даже представить себе не мог, что Гельман, этот счетовод, поэзией интересуется. Сам-то он в поэзии не очень, но поддержал подопечного, не то вопросом, не то констатацией знаний:

– Пушкин?

Глянул на охранителя своего тела как на элемент мебели в доме, но поправил бывшего военного:

– Николай Рубцов.

В это время из-за поворота вырулил «Мерседес».

Доставили, значит.

Машина остановилась перед рядом ступеней. Из открывшейся задней двери неторопливо выбрался мужчина чуть выше среднего роста в добротном дорогом костюме. Худощавый, в движениях неторопливый. Бледный цвет лица не производил впечатления здорового человека, скорей наоборот, соответствовал больному организму или начавшему выздоравливать. Приезжий, оглядел встречающих и сам дом, непроизвольно поежился.