Толстая книга авторских былин от тёть Инн

Птица в оконце билась

и кричала: «Там горе снаружи,

богатырь на подмогу нужен!

Монгол потоптал всех татар,

татарчат же в войско прибрал».

Хм, с монголами драться

мы устали уже. Сбираться,

хошь не хошь, а надо.

Пока молод детина, бравады

в нём хоть отбавляй!

Поэтому, мать, собирай

сына в бой одного-одинёшенька.

Настасья ревёт, как брошенка,

Николай кряхтит, не верит птице:

«Ой, заманит его сестрица!»

Но кто родителей слушал,

тот щи да кашу кушал,

а наш в котомку копчёных свиней

и со двора поскорей!

* * *

А как вышел в чисто поле,

так от рождения горе

сгинуло всё как есть.

– Эй, монголка, ты здесь? —

расправил богатырь свои плечи,

протёр у копья наконечник

и пешком попёр по белу свету,

аукает врага, а того нету.

Забрёл в гнилую мрачную долину,

вымочил там ноги, руки, спину,

и в огромную яму провалился.

А как на ножки встал, так открестился

от него мир прошлый да пропащий.

Будущее стеной встало: «Здравствуй,

проходи, посмотри на наше лихо,

только это, веди себя тихо».

Отряхнулся Бова, в путь пустился,

на машины, на дома глядел. Дивился

как одеты странно горожане,

каждого глазами провожает:

– Почему же на меня

никто не смотрит,

по другому я одет, походно? —

удивляется детина богатырска. —

А от вони уж не дышит носопырка!

Ой, не знал королевич, не ведал,

что он «Дурак-театрал пообедал

и из кафе идёт в свою театру», —

так прохожие думали.

захотелось в прошлое вояке,

страшно ему стало, чуть не плакал.

Машины, дома, вертолёты,

ни изб, ни коней, ни пехоты,

лишь одна бабуля рот раскрыла:

«Никак Иван? А я его забыла!»

Плюнул богатырь и открестился.

Белый свет в глазищах помутился,

и пошёл в пекарню наш вояка:

– Дайте хлебушка, хочу, однако.

Удивились пекари, но хлеб подали,

и как кони, в спину Бове ржали:

– Эй артист, а где твоя театра?

– Домой хочу, верни меня обратно,

добрый хлебопёк, я заблудился.

Там у нас леса, поля. Глумился

монгол над бабами долго,

на него я и шёл вдоль Волги.

Не поверили хлопцы Бове:

– Иди-ка ты, дружище, в чисто поле,

там родноверы пляшут,

реконструкторы саблями машут,

ты от них, по ходу и отбился.

Королевич с булочной простился,

поклонился ей тридцать три раза.