Толстая книга авторских былин от тёть Инн

И вдруг сглазил

все полезные ископаемые:

перечисляли ему по названиям

облагаемые оброком камни —

золото, платина, сланцы…

Аристарха в итоге сослали

к Емеле на печь: ведь знали —

полезно ссыльным быть вместе.

Им приглядели в невесты

бабу Ягу с подружкой,

так нужно.

Но Яга быть смерду женой отказывалась.

И у ведьмы, подруги её, не складывались

отношения с звездочётом:

то бишь, орден почётный

на бабьей груди, как седло,

к земле тянуло оно.

***

И придумали ссыльные братья

над царём продолжать насмехаться,

а сибирь так и вовсе покинуть:

– Ну, смогём ароплан тот осилить?

Заказали кузнецу скелет машины,

тот кивнул и молот вынул.

А двигатель паровой

делал местный мастеровой.

Бабы крылья шили,

новосёлов материли:

– Шоб вы не вернулись обратно,

хватит в тайге разврату

и без ваших наук мудрёных!

Но Емеля, он опалённый.

А звездочёт Аристарх

и вовсе в Иисусах Христах

не разбирался,

он на небо глядел, не сдавался!

Поэтому наша дружина

села в конструкцию, двинула

не куда-нибудь, а на Луну:

там воля вольнее! Угу.

На Луну они долго летели,

а прилетев, обомлели:

там безоблачно, серо и сухо,

в кратере спит Плакса-скука,

а рядом летают Печали:

– Вы бабу Ягу не встречали?

Смутились наши герои:

– Баба Яга в загоне,

пыхтит в таёжной заимке,

числится в мамках у Инки,

её сватали даже к Емеле,

но он ноги унёс еле-еле!

А зачем вам баба Яга?

– Да как-то сдохла здесь она

и призвала Степного духа,

он ей шептал чего-то в ухо,

а потом унёс отсюда на Землю.

Вот и мы бы хотели ейну

судьбу развесёлу такую.

– Печали, вас не пойму я,

дык, вроде у нас аппарат,

вас завсегда буду рад

доставить в родную Рассею,

седлайте сюда скорее! —

зареготал Емельян.

Печали за словом в карман

не полезли,

на аэроплан залезли.

И вот рулевой звездочёт

Печалей на Землю прёт.

***

А на земле без них было грустно:

в огородах весёлая брюква

и на ярмарках смех да пляски,

а в руках у детей раскраски.

Вот такое большое горе:

плескайся себе на море

и не жди беды ниоткуда,

Печалей несёт покуда

нелюбимый людьми Емеля.

Вот и теперя

потеря грядёт за потерей?

А, впрочем, сиди и жди!

– Царь, в небо сине гляди! —

кричал ему писарь Яшка.