Маятник качнулся

Двигался в тишине, не ощущая никаких позывов к страху. Никто не останавливал, не шептал в ухо: «Стой! Не иди дальше!». По вечерней поре птицы и те смолкли.

За кладбищем правее принял и когда до балки добрался, солнце закатилось за горизонт, и только кровавый отсвет его, еще бередил округу. Через сад к развалинам прошел в потемках. Ну, а дальше-то куда? Где ожидать? Что это там?

Будто тень из входного проема в подвал пламенем на фитильке свечи поманила. Спустился. Пошел по коридору позади провожатого, семенящего в пяти шагах перед ним.

Женщина, что ли? А где же брат?

Неожиданно провожатая развернулась к нему лицом, подняла над головой свечу. Старой вороной каркнула:

–Стой!

Встал. Перед ним старуха цыганка. В пламени свечи, в глазах сумасшедшинка играет, а губы в улыбке кривятся. Именно кривятся.

–Помнишь ли Мишка, как мамка умирала? Хе-хе! Так это я ее в дальнюю дорогу снарядила. Сама бы она пожила еще.

Не понял. Чего это… А-а! Так это его за брата приняли.

–Уважаемая… – попытался наладить контакт, когда дошла до неповоротливого мозга нелицеприятная информация о незнакомой собеседнице.

Заткнулся на миг, потом разродился вопросом. – Зачем?

Расхохоталась.

–Шустрая очень! Внучке моей дорогу перешла, а та дуреха свою любовь к мужчине пережить не смогла. Давно уж того ромы на свете нет. В войну погиб. А должок я взяла. Тебя извести не получалось, после моего колдовства ты бывало простудой переболеешь и все. Но теперь мне колдовать не нужно, так подохнешь.

Левая рука колдуньи упиравшаяся в выемку коридорной стены, произвела какое-то действие и Улыбин еще и подумать о чем либо не успел, когда под ногами разверзся, казалось монолитный пол.

На миг тело ощутило пустоту, а внутренности кажется, под самое сердце ухнулись, и он рухнул вниз в кромешную темноту.

–А-а-а! Г-гупт! – зубами клацнул.

Благо летел не долго, сгрупироваться успел и на ступни приземлиться. Пятая точка организма мягкими тканями уперлась во что-то острое, но без сильного болевого ощущения.

Вроде не покалечился. До сознания дошло, что все еще сжимает кожаную ручку саквояжа в кулаке.

Ощупывая ладонью стену, поднялся в рост. Черт! Темно. Опять-таки на ощупь раскрыл саквояж, порывшись, достал китайский фонарик. Осветил конуру, в которую угодил по воле старухи.

Правильный прямоугольный колодец, стены которого тянулись высоко вверх и можно разглядеть даже своды ловушки, привели в шок. Так просто из этого каменного мешка не выбраться.