Маятник качнулся

Мужчина старше сорока лет, не худой, но и не толстый грузин, подняв голову вверх, наблюдал за манипуляциями с автомобилем, пуская восторженные слюни при созерцании двадцать первой «Волги» цвета слоновой кости. Спросил:

–Нравится?

–Да-а-а!

–Моя.

–Шутишь, дарагой?

–Правду говорю.

–Продать не желаешь? Хотя глупость сказал…

–Желаю.

«Горящий» глаз выдал волнение южного гостя. Сейчас сказать, что пошутил, кровника на всю жизнь заполучить можно. Сожаления о «слове» нет и в помине. Зачем ему машина? Вся жизнь впереди, чтоб засорять ее лишним балластом.

–Сколько за нее хочешь?

Знал, что по талону такую, за шесть косарей купить можно было, вот только с производства сняли, сейчас «двадцать четвертые» в ход пошли, но за свои мучения в тропическом климате продешевить не хотел. Хоть и подарок, да только честно отработанный.

–Двадцать тысяч рублей.

–Договорились!..

Станица встретила «блудного сына» плотными сумерками майского вечера, почти ночи. На улицах тишина, лишь из дворов почувствовав чужого, где-нигде пролает дворовой пес.

Прошел вдоль заборов к родному дому, вошел в калитку. Дедов курень темными провалами окон создавал иллюзию брошенности. Пустое подворье подвело в мысли гнетущие нотки. Сколько же он отсутствовал? Пять лет? Больше! Поставил чемодан, позвал:

–Де-ед!

В ответ тишина. За соседским забором послышался мягкий топот, рык и, в конце концов, лай большой собаки. Стоял не в силах сдвинуться с места. Чего ждал? Ясно чего! Ждал, что сейчас включится лампа над дверью, а сама дверь откроется и на крыльце появится хозяин.

–Рябко! А ну, цыть! Дурная собака!

Знакомый голос тетки Полины, вывел из ступора, заставил думать и действовать. Обозвался:

–Теть Поль! Доброго вечера вам!

Услыхала. Даже псина не смог перебить ей острый слух. Спросила:

–Хто там шуткует?

–Теть Поль, это Давыд! Дед где?

–Давыдка? – узнала-таки по голосу. – Приехал? Погодь, я враз подойду.

–А дед где?

–Погодь…

Втроем сидели на веранде соседского дома.

Он, тетка Поля и ее муж, дядько Григорий. Чета Ермиловых давно отправила детей в свободное плаванье по жизни. Еще не старые, не глупые и не жадные люди, после выданья замуж младшей дочери, слегка растерялись, чувствуя свободу от обязанностей, проносимых через жизнь. Давыда как дорогого гостя зазвали к себе в столь поздний час. Полина стол накрыла, бутылку водки выставила. Да и было о чем погрустить, за что выпить.

Помянули деда, ушедшего тому три месяца уж как.