Царица Теней: возвращение Персефоны

Там длинной стайкой от причала Стикса тянулась вереница теней. Тени входили в Зал Судеб, пили воду забвения Леты и уходили по предназначенному им пути. Лина спустилась к ним – их безжизненные скорбные лица обращались к ней и тут же отворачивались в священном ужасе, тени проходили мимо неё, стараясь держаться подальше. Она видела их: мужчин, женщин, детей, – и сожалела вместе с ними. Что-то глубокое, давно забытое проснулось в ней от их присутствия.

Лина вдоволь насмотрелась на них и перевела взгляд в сторону реки, поверх их голов.

Там у берега стоял Харон. Обычно он покидал рабочее место на какое-то время, чтобы отдохнуть и занять себя беседой с Гипносом или его талантливым сыном Морфеем, но сейчас он отчего-то медлил. Его посох мерцал белым огоньком. Лина поспешила к нему. Она думала, что многие в царстве считают её проблемой, предвестницей войны и разрушений, и потому желают избавиться от неё. Харон не мог быть исключением, и ему логично было бы помочь ей переправиться к Вратам, нежели чинить препятствия. Но Лина ошиблась.

– Царица… – Харон первым спокойно поприветствовал её и склонил голову, сверкнув чёрной маской, скрывающей лицо под капюшоном.

(17 Харон)

– Я хочу попасть к Вратам, отвези меня!

Лина начала без всяких предисловий, попытавшись изобразить командный тон, и у неё, на удивление, получилось очень неплохо. Она осмелела и вздёрнула подбородок.

– Царица желает покормить Цербера или просто прогуляться по водам Стикса? – всё так же спокойно уточнил он.

Харон даже не рассматривал вариант, в котором она хочет покинуть царство Теней.

Лина вдруг почувствовала себя очень храброй и высказалась раньше, чем обдумала это.

– Я хочу уйти.

Харон сжал посох.

– Я не могу этого допустить. Царство Теней выстроило мощную защиту, сейчас покинуть его без разрешения Владыки не может никто.

В сердце Лины полыхнула ярость. Она не представляла, что может так злиться, что может чувствовать такой всепоглощающий необъятный гнев, сметающий любые внутренние барьеры.

И всё это только потому, что Харон упомянул Владыку.

– Мне не нужно разрешение Владыки! – воскликнула она.

Гнев застилал глаза. Лина находилась в том состоянии, когда мир сужается до одного единственного чувства, исключая всё остальное. Она не видела себя со стороны, не видела окружающий мир и потому не заметила, что тени в этот момент замерли, а Харон безотчётно сделал шаг в сторону.