Царица Теней: возвращение Персефоны

 – Почему я чувствую себя, как обычно?

– А как должна? – голос Аида звучал шорохом бархата, скользящего сквозь обхват золотого кольца. – Твоё божественное воплощение не влияет на тебя лично, но пока ты не сможешь удержать его без посторонней помощи, – он чуть крепче сжал её руку и обеспокоенно добавил. – Возвращение воспоминаний может быть болезненным…

Лина смотрела на него и с трудом могла сосредоточиться на том, кто перед ней. Она больше не видела в нём Аида, которого все боялись, не видела в нём и бога… или она так привыкла к смертным, что предпочла обманывать себя?

– Сначала так и было, – ответила Лина, – но сейчас всё нормально… я просто…

– Просто тебе страшно, но ты страшишься не меня, а прошлого.

Боишься, что мир, который ты знаешь, рухнет к твоим ногам, когда ты всё поймёшь? – глаза Аида вспыхнули лазурным огоньком, и Лина услышала свой голос отдалённо, будто её собственное тело прямо сейчас резко дёрнули вглубь длинной пещеры, прорытой в недрах Олимпа, а её голос так и остался там, в тронном зале.

– Наверное… да…

(Золотая Эпоха Богов)

Кто бы мог подумать, что у богов столько работы. Кто мог подумать, что управлять царством Теней едва ли не самая сложная вещь из всех существующих. Персефона окопалась в свитках, которые Аид любезно предложил ей разобрать. Она перечитывала, переписывала, перекладывала и, в конце концов, нашла то, что было нужно – с этим свитком, довольная, она вышла из дворца и отправилась на окраины Пустынных земель.

К Гипносу.

Там в уединении и покое Гипнос дремал в пещере, где бродили вечные сумерки, там проходила грань царства Снов и царства Теней, там был вечный рай и вечное обиталище кошмаров.

Персефона вошла – её шаги тихо звучали под сводами пещеры. Вздрагивая от каждого шороха, она добралась до нужного помещения и остановилась: перед ней в сонном полумраке возник Гипнос и… его брат. Гипнос и Танатос беседовали о чём-то, когда ощутили присутствие Персефоны, и обернулись.

(19 Гипнос – бог сновидений, и Танатос – бог смерти)

Она, как при встрече с Асклафом и Аидом, застыла, не понимая, что должна делать.

Там, наверху, среди Олимпийских богов, Персефона легко могла понять, кому должна кланяться, а кого игнорировать, но здесь всё было иначе, всё было чужим.

– Царица, – тихо произнёс Гипнос. Его голос успокаивал, увлекал и, казалось, если он продолжит говорить так мягко и тягуче, все вокруг уснут. Даже Танатос.