Царица Теней: возвращение Персефоны

– Не нужен? – Геката, привыкшая видеть в Персефоне всего лишь неопытную юную девушку, сейчас не могла поверить тому, что слышит. Она схватила её за подбородок длинными пальцами и заставила посмотреть в глаза. – Ты что? Правда, ела здесь что-то? Пила? Отвечай!

Персефона небрежно смахнула её руку и гордо расправила плечи. Она, и правда, уже не была той девочкой, которую все трепали за щёчки и кружили при встрече, она стала царицей царства Теней, и никто, даже сам Зевс теперь не смел обращаться с ней, как с ребёнком.

– Я разделила с Аидом гранат.

Геката потеряла дар речи. Она молчала очень долго, прежде чем на выдохе обречённо произнести.

– Так это не ложь… – Геката сделала несколько кругов по спальне. – Что теперь будет? Что будет? Всё пропало… да, да, всё пропало… – как безумная шептала она, затем кинулась к Персефоне и вцепилась ей в плечи. – Скажи мне правду, он околдовал тебя? Взял силой? Угрожал?

Персефона мягко убрала её руки. Она стояла очень прямо, и её нисколько не тронуло волнение Гекаты, хотя прежде она бы заволновалась сама и даже почувствовала себя виноватой.

– Ничего подобного. Я люблю его.

– Любишь? Любишь? – Геката разделилась на три своих личности и каждой из них обошла комнату, а затем вернулась в прежний облик. – Нашла, кого любить! Столько достойных богов готовы взять тебя в жёны, столько достойных мужей, а ты выбрала его?! – Геката указала пальцем на выход. – Выбрала царя Подземного царства?! За ним веками тянется шлейф смерти и ужаса! Он безжалостный, злой, он не знает ни любви, ни сострадания… И это место… Посмотри! Это дом, о котором ты мечтала? Так ты хочешь провести вечность?

– Достаточно! – Персефона скрестила руки на груди.

 – Не смей говорить так о моём супруге! Не смей додумывать за меня, как я хочу жить и о чём мечтаю. Мой дом теперь здесь, и это не обсуждается.

Это было последним ударом, после которого Геката прикрыла глаза и сорванным хриплым голосом спросила.

– Сколько зёрен граната ты съела?

– Семь.

Высокомерие и спокойствие Персефоны лишь увеличивало вес могильной плиты, возложенной в этот момент на грудь Гекаты.

Если Аид не скажет, ей придётся самой принести эту весть Зевсу и Деметре… Семь зёрен, семь месяцев…

Пока они спорили, Аид успел решить все дела и вернуться. С первого взгляда на него Геката поняла – он не сказал.

– Вон! – полубоги и смертные могли погибнуть на месте от взгляда, которым он одарил Гекату, и та, не рискнув испытывать судьбу, немедленно удалилась.