Между нами война

 – он непринужденно развел руками.

– Вы завтракали? – спросила она, нахмурившись.

– К сожалению. Знал бы, что ты предложишь, не ел бы со вчерашнего дня. – сказал он, продолжая улыбаться.

– Нам пора! – воскликнула Эрис, смутившись от нахальства командира.

– Что? Только посадила за стол – уже уходишь. Что я, Антонио не видел что-ли? Или Алонзо с Марселло? – спросил Таррос, невинно смотря на неё своими жгучими лазурными глазами.

– Нам действительно пора! – заносчиво вскипела она, встав. Ребята с шумом поднялись с ней вместе.

– Да брось ты, солдат! Я так шучу. – он с уважением посмотрел на Эрис, перестав улыбаться. Его руки, сжатые в кулаках на столе, раскрылись в ладонях и он поднялся следом за ней.

Эрис с полминуты смирно постояла. Таррос ненавязчиво и с кроткой надеждой во взоре указал ей и парням на скамью. Она резко бухнулась на место. Ребята последовали примеру.

– Простите, капитан Каннареджо. Я хотел проинформировать Вас, Сириус при полном параде ожидает свою новую хозяйку у выхода.

 – продекламировал командир.

– Я не приму Ваш подарок. – отрезала Эрис с присущей ей резкостью.

– Кто сказал, что это подарок? – спросил он. – Это трофей. Заслуженный трофей, заработанный в честном поединке.

– Мне хватит того, что наша команда победила.

– Не будь глупой. Ты приехала сюда. Потеряла казенного коня. Я, как главный командир, просто восстанавливаю то, что должно быть в конюшне Ситии. – сказал он, невозмутимо отпив из кружки Фернандо. – Да!

Эрис щурясь помотала головой из стороны в сторону, удивляясь его уверенности в себе.

– Что? – спросил он. – Мои слова – твои приемы поведения, капитан. – он попил снова.

– Хорошо. Я беру только коня. Седло у меня есть. Казенное седло моего Буцефала бессмертно. – она нахмурилась.

– Твой Буцефал – крупнее и шире моего Сириуса. Сириус – поджарый. Буцефал – испанец. У моего больше позвонков. Твоё седло не подойдет. – козырял командир.

– Я могу поменять ремни. В крайнем случае – смогу и без седла добраться до дома.

 – спорила Эрис, а окружающие наблюдали за ее дерзостью и снисходительностью командира. Такого доброго Тарроса из его людей мало кто припоминал. Может, даже никто.

– А ты оставишь свое седло мне. Сириусу будет удобно со своим. И всё! – он сыграл бровями, сохраняя серьезность.

– Нет.

– Да.

– Нет, командир. – твёрдо добавила она.

– Не упрямься. Не будь о себе высокого мнения. – он знал, на что надо давить.

– Я вовсе не спесива! – сразу возмутилась она.