Наследница из заброшки

– А ну, с дороги! Нашли, где прогуливаться! – заорал он на них.

Тётя Паша усадила Зину на лавочку. Пока та отдыхивалась, она приметила рассыпанные овощи, которые выпали из прорвавшейся сетки.

Борис выгрузил последний мешок, вытер пот со лба, ощущая жажду.

– А пойдём-ка мы тебя компотиком холодным угостим!

– Да мне ехать надо, – неуверенно отказался он. – Сейчас… где она…?

Пока Борис набирал на мобильном Антонину, он не заметил, как оказался в плену женских рук. Две кухарки подхватили его под руки и потащили на кухню.

– Ой, девки! Вот шельмы! – раздался уже из открытых окон кухни его голос.

– Держись, милая, я сейчас, – шепнула Зине тётя Паша. Она опрометью кинулась к рассыпанным овощам, подобрала старый, порванный пакет и собрала в него всё, что выпало из сетки.

Подбежав к Гришке, Нюська кивнула на домик:

– Пошли!

– Да ворота… – неуверенно пожал плечами Гришка.

– Пошли, пошли, пять минут делов-то. – тянула его Нюська.

– А, пошли! Неугомонная ты моя! – согласился Гришка и, подхватив Нюську на руки, скрылся в служебном домике.

Тётя Паша просчитала всё правильно. Её многодневные наблюдения не дали сбоя. Она знала по минутам, кто и сколько времени будет отсутствовать, и понимала, что им нельзя медлить. Она схватила Зину за руку и поволокла её к воротам.

Они бежали по грунтовой дороге вдоль пшеничного поля, то и дело оглядываясь. Тётя Паша знала, что с минуты на минуту из интерната должна выехать белая будка. У обеих женщин открылось второе дыхание.

Непонятно откуда взявшиеся силы толкали их вперёд, всё дальше и дальше от того ужаса, который им пришлось пережить в оставшемся за спиной здании. Единственное, о чём жалела тётя Паша, это об отсутствии воды. Готовя побег, она так и не нашла резервуара, куда можно было бы набрать воду. Она заблаговременно одела Зину в одно из своих платьев, которые ей обычно передаривала добрая душа – санитарочка Одуванчик. То, что в интернате не запрещалась домашняя одежда, было только им на руку, чтобы потом затеряться и не быть пойманными.

Сзади раздался гул машины, женщины обернулись и увидели показавшуюся вдалеке белую будку. Они юркнули в пшеницу и замерли там, боясь пошевелиться. Мимо них проскочила будка, в кабине которой громко хохотала Антонина Романовна.

На безлюдном каменистом пляже ближе к полудню появились две женщины. Уставшие, изнурённые жарой и жаждой, они обе упали на песок у самой воды.