Элемент Инурия. Освобождение

Пугает что-то новое.

Он молча кивнул.

– Я также боюсь Тео, и каждый день сомневаюсь, а правильно ли делаю, и вообще может лучше было бы, останься все таким, как прежде…

Он серьезно смотрел на меня с высоты своего роста.

– Но я также думаю, что это правильно: испытывать боль, гнев, жалость, любовь и так далее. Просто невозможно чувствовать только хорошее, всегда будет и плохое. Но это же…, – у меня не хватало слов, чтобы объяснить, – это же значит, что мы живем, что мы люди?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Но, знаешь, Инурия, чтобы думать, как ты, нужны положительные эмоции, нужно видеть что-то хорошее в происходящем. Я не вижу.

– Почему? – удивилась я, – Ты можешь себе представить, чтобы еще пару месяцев назад мы вот так взяли и ушли гулять за территорию Дома Знаний? Да мы бы даже не разговаривали!

– А что плохого в том, что мы бы не общались?

– А что в этом хорошего? Ты был как живой робот, занятия, еда, сон, занятия, еда, сон.

– А что изменилось? – съязвил он.

– Все! – рассмеялась я.

– Ты можешь делать вот так при встрече с людьми, которые тебе симпатичны, – я слегка обняла его, – ты можешь болтать со мной, громко смеяться, если хочешь, или дать в нос Стигу, но лучше не надо.

Он рассмеялся.

– А еще мы можем с тобой побежать вон до того поворота кто быстрее! – я рванула с места.

– Зачем? – не понял он, таращась мне в след.

– Просто так! – крикнула я через плечо, не останавливаясь.

Он сорвался с места и легко обогнал меня, смеясь как маленький Элемент.

Я тоже смеялась и хваталась за бок. Хотелось рассказать Тео про тот мир, что находится за оградой. Но это было опасно да и слишком рано было доверять ему.

– Идем, – схватила его за руку и привела на поляну, где мы лежали с ребятами.

– Ого, тут как-то по-другому.

– Тут более качественные полимеры, – пояснила я небрежно, махнув рукой на искусственные деревья, – садись…

Я плюхнулась на траву. Он аккуратно сел рядом.

– Тео, ты только представь, если бы у нас был выбор как в Старом Мире, пойти в кафе поесть мороженное или пиццу.

– А что это? – спросил он нахмурившись.

– Это еда…, – вздохнула я, – думаю она очень отличалась от серых безвкусных брикетов, что нам дают.

– Ты хочешь вернуть все, что было раньше? – спросил меня Тео.

– Не все, но многое. Я хочу, чтоб у меня был выбор. В одежде, в еде, в месте проживания и в профессии.

– Старая система убьет равенство.

– Возможно, но она даст свободу и выбор.