Не спортивные отношения: от ненависти до…

О, Боже, только не это. Он явно хотел припасть где-то рядом с Лерой, но та уселась с коллегой из бухгалтерии. Из всевозможных вариантов оставался только один – сесть рядом со мной, дабы оказаться рядом с заветной милахой нашего офиса. Передо мной впереди возникли вихры Виктора, а потом и все его лицо:

– Ну, что? Выпьем? – спросил он меня. Рядом с ним над креслом появилась симпатичная физиономия Оли:

– Давай глинтвейн?

Смирись, Тонька, не поспать тебе сегодня.

И тут микрофоном завладела секретарь Натали.

Она громко пересчитала всех присутствующих, а затем сказала:

– К сожалению, Лев Эдуардович не сможет принять участие в сегодняшней поездке, но мы с вами через минутку отправляемся и…

Она говорила что-то еще, а по автобусу сначала пронесся вздох изумления, а потом понеслось:

– А можно мне выйти?

– Блин, надо было бухла больше взять…

– А по дороге будут остановки? А то коньяк не взяли…

– А у меня живот прихватило, можно мне уйти домой?

Тут Натали не выдержала и рявкнула:

– Нет! Уйти нельзя! Я подам директору список тех, кто поехал!

Сразу повисла тишина, и кто-то с заднего ряда ляпнул:

– Су.

.а, знал бы, коньяк бы взял…

Это замечание вызвало хохот. В конце концов, раз поездки не избежать, то уж лучше пусть она пройдет без начальника. Все эти взрослые дядьки и тетьки превратились в подростков, которых везут в летний лагерь, а вожатого там не будет. То есть полная свобода действий и чистый горизонт. Я думала уже, сейчас все пойдут в разнос. Но у кого было что пить, пили по-тихому.

У кого не было – терпеливо ждали остановки. При этом все слушали гида, который рассказывал историю нашего края, и даже задавали вопросы.

Пока автобус не тронулся, Под… бышек стоял в проходе, но как только поехали, он оглянулся в поисках места и опустился рядом со мной. Я бросила на него гневный взгляд.

– Не стреляй в меня своими глазенками, – равнодушно сказал он, даже не повернувшись в мою сторону. – Вить, ну че там, наливай…

– В процессе! – раздалось впереди.

– Тонь, держи! – над креслом показалась голова Оли, она протянула мне крышку-кружку от термоса с напитком. По автобусу понесся пряный аромат корицы и Скандинавии. Ну или, проще говоря, весь автобус понял, что кто-то пьет глинтвейн.

– Ей, наверное, мало, – съязвил Под… бышек, – она может залпом термос осушить…

– То, что я люблю есть, не значит, что я алкоголичка, – спокойно ответила я, – а ты зря уселся тут. Ничего тебе с ней не светит.