Для тебя моё сердце

Но разглядывать рисунок нет времени.

Понимаю, что из одежды на нем только порванная футболка и перепачканные грязью джинсы. И еще кроссовки. Ни свитера, ни куртки. А здесь очень холодно. На мне теплая парка, но зубы уже выстукивают дробь. Хотя не уверена, что от холода. Скорее, от того, что вижу. А вижу я кровь. Ею измазана вся правая часть его тела, рукав футболки с той стороны тоже пропитан кровью. И даже на полу небольшая лужица. Меня начинает мутить. Сквозь разорванную ткань видны синяки и кровоподтеки. Но столько крови явно не от них.

Сколько он тут сидит? Мы виделись вчера днем. Похоже, словили его вечером. Значит, как минимум, ночь плюс сегодняшние полдня. И все это время медленно истекает кровью.

– Богдан, вы меня слышите? – спрашиваю, вглядываясь в его лицо. Он чуть отодвигается от стены, подаваясь ко мне, и с шумом выдыхает, кривясь от боли. На стене за его правым плечом остается кровавый след. Видимо, рана там. Надо скорее выбираться отсюда и везти его к врачу. Плохо, что сам Морозов, кажется, мне не помощник.

Все также мутно смотрит на меня и молчит. Ну да, зачем разговаривать с видением?

– Богдан, пожалуйста, вы сможете подняться и идти? – не прекращаю попыток достучаться до него. А он вдруг дергается, и я слышу скрежет наручника по трубе. И тут отчетливо понимаю, что упустила одну маленькую проблему – чертов наручник! Как я его сниму? Озираюсь по сторонам в слабой надежде, что мне повезет, и ключи где-нибудь поблизости. Но сама понимаю, что это было бы верхом глупости.

Конечно, их здесь нет. Поднимаюсь на ноги и шагаю ближе к трубе. Осматриваю наручник. Вижу под ним содранную до ран кожу. Видимо, пока Морозов был в состоянии, пытался освободиться.

Со всей силы дергаю трубу, но она не поддается. Это не какой-нибудь пластик, а металл. Черт! Что же делать? Быстро осматриваю подвал, ища то, что может мне помочь. Он почти пустой. Есть пара стеллажей в противоположном углу. Изучаю все. Там лежат инструменты, отвертки, проволока. Хватаю и тащу к Морозову.

Тратя кучу времени, ковыряюсь всем подряд в замке наручника. И не получаю никаких результатов. Опускаясь на колени рядом с пленником, ругаюсь сквозь зубы. Мужчина поворачивает ко мне голову. Пусть медленно и заторможенно, но взгляд становится осмысленным. Может, в его видениях девушки не ругаются матом, и он наконец понял, что я реальная? Хорошо бы!

– Наручник не снять, – зло выдыхаю, вглядываясь в него. Ну давай же, подскажи мне! Видишь, я не знаю, что делать.