Для тебя моё сердце

Я тоже складываю оставшиеся продукты в сумку и отношу в машину. Отключаю все системы в доме. У порога мы сталкиваемся. Он в отцовской одежде, которая ему немного велика. Ссадины на лице чуть поджили, но все равно заметны. Отыскиваю папину кепку и протягиваю мужчине.

– Возьми, тебе лучше не привлекать внимания.

– Спасибо, – прохладно кивает Богдан. – Далеко отсюда станция?

– Не очень. Но зачем? Я все равно еду в город. Подброшу тебя.

– Ладно. Мне действительно не стоит лишний раз светиться. Так для тебя безопаснее.

Но высадишь меня у первого же метро.

– Хорошо, – соглашаюсь и нерешительно добавляю: – Я разговаривала с мамой с утра. И аккуратно поинтересовалась, как у них дела. Она сказала, что у Олега какие-то неприятности. Он очень раздражен последние дни. Целый день пропадает на работе, приезжает поздно, злой и уставший. Ругается по телефону с подчиненными. Думаю, это реакция на твое исчезновение. Будь осторожен, ладно?

Богдан хмуро изучает меня, потом молча кивает и садится в машину.

Я закрываю дом и присоединяюсь к нему. Едем в тишине. Мой спутник всю дорогу хмурится и явно пребывает глубоко в своих мыслях. Он уже полностью отдалился. А у меня так легко не получается. Эти дни я лечила его, кормила, переживала. И сейчас в моей голове тоже вертятся назойливые мысли. Что он будет делать дальше? Как попадет к себе домой? Ведь у него с собой ничего нет. Я проверила его джинсы перед тем, как выкинуть. Там не было ни документов, ни ключей, ни бумажника. Да ему даже билет на метро не на что купить.

Когда мы въезжаем в город, и я паркуюсь там, где он показал, смущаясь, лезу в сумку, достаю двести рублей и протягиваю ему.

– Возьми. Тебя же не пустят в метро. Может, нужно больше?

– Не нужно, – медленно качает Богдан головой, забирает купюру и внимательно вглядывается в мое лицо. Словно, ищет там что-то. Потом выдыхает и произносит глухо: – Спасибо тебе за все! Но знаешь что: не спасай больше раненых мужиков. Это слишком опасно.

– Даже тебя? – тихо спрашиваю я.

– Особенно меня, – отвечает жестко. – Такие игры не для хрупких девочек. Не рискуй собой, пожалуйста.

– Не такая уж я и хрупкая. Ты просто меня не знаешь, – отворачиваюсь, закусывая губу. С досадой понимаю, что в голосе сквозит детское упрямство. Что только подтверждает его слова о девочках. И вдруг слышу:

– Я бы очень хотел узнать… Если бы мы встретились в другой жизни.

В шоке от его слов резко поворачиваюсь. Вижу, как тянется ко мне его рука.