Мой личный ангел

К тому же, ее могли задержать родители, как и меня. Через час я ей позвонил, но она не взяла трубку. Еще два часа я сидел как на иголках. Набирал ее номер каждые пять минут, но уходить боялся, чтобы не пропустить. Решил, что у нее проблемы с телефоном. Потом я все же не выдержал и пошел к ее дому. В Любиной комнате свет не горел, я уже собирался подобраться к окну и постучать, как на крыльцо вышел ее отец. Минут пять он курил, стоя перед домом, потом ушел. Тогда я все же выполнил, что хотел, но безрезультатно. В комнате не было ни движения, ни звука.

Я стоял на улице и не понимал, что мне делать. Прошел еще раз от ее дома до нашего места встречи, никого и ничего по дороге не заметил. Правда, было совсем темно, и я не увидел того, что утром нашли следователи на берегу. А тогда еще примерно час я просидел у реки. А дальше сильно разозлился. Думал, Люба в последнюю минуту испугалась и передумала. Но сказать мне об этом прямо постеснялась и спряталась от меня. И я вернулся домой. Валялся на кровати и злился, потом заснул. А утром меня разбудила испуганная мать – к нам пришел участковый и родители Любы.

Во время рассказа Игната я все подробно записывала. Потом взглянула на него:

– А сейчас подумай хорошо, кто мог знать о ваших планах? Во-первых, вы сами кому-нибудь говорили? Например, той же подруге?

– Нет. Мы договорились хранить все в тайне. Я точно молчал. Про Любу, как ты понимаешь, поручиться не могу. Но ничего такого она не упоминала. Наоборот, ей нравилось, что никто ни о чем не догадывается.

– Ладно. Тогда такой вопрос: кто еще, кроме подруг, был к Любе ближе всего? С кем она могла обсуждать свои проблемы, секреты? Может, кто-нибудь из учителей?

– На самом деле она была не болтушка, а наоборот, довольно скрытная. С матерью у нее были неплохие, но не близкие отношения. Она часто жаловалась, что та всегда занята домом и младшим братом. А до самой Любы ей нет дела. С учителями точно ничем не стала бы делиться. Да и вообще часто говорила, что я заменяю ей всех подруг.

И больше, чем я, о ней никто не знает.

– Раз так, скажи: у твоей девушки были какие-нибудь секреты от других, тайные желания? Хоть что-нибудь необычное? Тебе ни разу не показалось, что она что-то недоговаривает? Скрывает?

На какое-то время Игнат задумался, хмуря брови. Потом посмотрел на меня.

– Пожалуй, было несколько раз, когда при встрече она казалась мне расстроенной и чем-то озабоченной. Я спрашивал, но Люба отшучивалась и переводила разговор на другое.