Тень за твоей спиной

Можно присесть?

Колесников не ответил на приветствие, только молча кивнул на свободный стул. Мужчина уселся и, широко улыбаясь, уставился на Артёма Владимировича. Я озадаченно рассматривала его: крепкий брюнет, за тридцать, вполне симпатичное лицо. Тот в свою очередь перевёл взгляд на меня, улыбнулся ещё шире, хотя мне казалось, что дальше уже некуда, и обратился к шефу:

– Девушке меня представишь?

Колесников поморщился, но выполнил просьбу:

– Александра, мой помощник. А это Трунов, Михаил Иванович.

– Ну, не так официально. Просто Михаил, – поправил наш гость, глядя на меня так, будто делал большой подарок. И добавил, снова повернувшись к моему спутнику: – Повезло тебе!

– Я тоже так думаю, – сухо ответил шеф, всем своим видом демонстрируя неудовольствие. – Ты что-то хотел?

– Хотел, – Трунов убрал акулью улыбку и прищурился. – Хотел узнать, ты не передумал насчёт типографии?

– Нет!

– Ну смотри, моё щедрое предложение действительно ещё месяц.

Колесников не стал уточнять, что будет потом, и мужчины какое-то время просто молча сверлили друг друга глазами. Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я вовсю разглядывала хорошо известного в нашем городке бизнесмена. И то, что видела, мне совсем не нравилось. Перед нами сидел хищник, не очень убедительно притворяющийся травоядным. Я с тревогой взглянула на шефа. Разве он не понимает, как опасен этот человек?

Если Колесников и понимал, что угроза вполне серьёзна, то никак этого не показывал.

Трунову наконец надоело играть в гляделки, он поднялся, небрежно бросил: «Ладно, пока!» – и удалился. Мой спутник не прореагировал на его уход, сидел и не двигался, уставившись на сжатые кулаки. Я немного подождала, не выдержала и дотронулась до его ладони.

– Артём Владимирович! По-моему, это очень серьёзно. Мне кажется, он не успокоится.

Шеф наконец отмер, поднял голову, внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно улыбнулся.

Взял мою руку и легко её сжал.

– Испугалась? Не переживай, я решу эту проблему.

Мы сидели, глядя друг на друга и держась за руки. А я вдруг поняла: мне совсем не хочется, чтобы эта минута заканчивалась!

Глава 6

Вспоминать детский дом я не могу до сих пор. Для меня, любимой и избалованной папиной и маминой дочки, он показался адом на земле. Я прожила в нём зиму, если этот ужас можно было назвать жизнью, и ранней весной сбежала.