Вскормленные льдами

На «Ослябе» протрезвевшая, образумившаяся матросская толпа, надеясь заработать себе «индульгенцию», скрутила, измордовала всех пастырей-народовольцев. Выпустив офицеров, притихнув (кто стыдливо, но в основном под страхом), ожидая закономерных наказаний и репрессий.

А чужак-ледокол был уже как на ладони.

Напрасно офицеры пытались разогнать свободных от вахты по кубрикам – матросы, как тараканы, вылезали из всех щелей, только бы поглядеть на чудо-корабль. И галдели, галдели, восхищённо, почти благоговейно, глазея, как быстро (не меньше десяти узлов), совсем без дыма (точно призрак), словно по маслу скользит он по ледяной равнине.

И лишь усилился ропот, когда наконец высмотрели нарисованную в носу пасть, сочтя (большинство), что это «улыбка», всё же для верности осенив себя крестным знамением.

Читали приветственные флажные знаки, когда «красавец» вышел на траверз к флагману. («Красавец» с лёгкой руки прицепилось исключительно за цвет надстройки. Непривычные формы судна у многих вызвали вопросы.)

Удивлялись:

…что надписи на борту по-русски, катая на языке знакомое слово (как правильно поняли) название судна – «Ямал», кто-то и неумело по слогам «росатомфлот».

…что триколор на грот-мачте, в то время как никакой тряпицы с символами Североамериканских Штатов не наблюдается.

– «Ямал», «Ямал», – повторяли офицеры и нижние чины – слово добегало до трюмов, до «прикованных» к своей вахте кочегаров.

А на верхних палубах продолжали жадно пялиться на детали, когда ледокол мягко встал борт в борт с «Суворовым».

На броненосец по перекинутым сходням сошли люди.

Совещание с командующим длилось больше часа.

* * *

«Ермака» «чужак» вывел играючи, взяв «за усы», выписав полукруг, пройдя вдоль всей колонны, потратив на четыре мили до открытых вод Баренцева моря и обратно чуть больше получаса.

Многие теперь завидовали братушкам с «Ермака»:

– Домой возвертаются, а мы, вестимо, дальше пойдём.

– Не бои?сь! Видал, силища какая. Даром что «Я мал». Эх-ха!

Вернувшись, «Ямал» поочерёдно с ювелирной осторожностью обколол каждую боевую и вспомогательную единицу эскадры.

Наконец закачались на воде перегруженные пароходы, заворочались перетяжелённые броненосцы, малыми оборотами винтов отгоняя битый лед.

А ледокол, став во главе колонны, призывно дал гудок «за мной!», на который воспрявшая эскадра, словно стадо мастодонтов, загудела своими воображаемыми хоботами, топорщась зачехлёнными бивнями орудий.

Двинули.

На восток.